В мае 1945 года для большинства солдат вермахта война на Восточном фронте закончилась. Но не для всех. Пока в Москве гремели салюты, а газеты печатали сводки о взятии Берлина, в лесах Западной Украины, Молдавии и Прибалтики ещё оставались люди в серо-зелёной форме, которые не собирались сдаваться. Они не были организованной армией. У них не было единого командования и стратегического плана. Но они были — и советским органам безопасности приходилось тратить на них силы и время ещё долгие годы после Победы.
История эта плохо документирована. Случаи разрознены, свидетельства отрывочны, а официальные сводки часто умалчивали о том, что где-то в глухом лесу всё ещё сидит группа немцев, о которой просто «забыли» в горячке наступления. И всё же несколько эпизодов известны достаточно хорошо, чтобы представить масштаб и характер этого явления.
Молдавия: забытый отряд у Фрумушики
Самый, пожалуй, странный случай относится к югу Молдавии. В ходе Ясско-Кишинёвской операции 1944 года фронт рухнул и покатился на запад так стремительно, что отдельные немецкие части просто растворились в тылу Красной армии. Одна из таких групп, по данным кандидата исторических наук Владимира Рашкулева, укрылась в лесу в районе села Фрумушика Кагульского района .
О них не вспоминали несколько лет. Советская разведка, судя по всему, упустила этот факт из виду, а когда фронт ушёл далеко на запад, искать кого-то в молдавских лесах уже никто не спешил. Местные жители узнали о том, что рядом всё это время жили вооружённые немцы, лишь после войны. Отряды СМЕРШа прочёсывали лес неоднократно, но последних солдат задержали только в 1947 году .
Как они выживали столько времени — вопрос, на который у историков нет точного ответа. Рашкулев предполагает, что их спасала дичь, которой было полно в лесу, и, возможно, помощь кого-то из местных . Добровольная или вынужденная — этого мы уже не узнаем. Важно другое: три года после Победы в лесу на юге Молдавии жили люди, которые формально всё ещё находились в состоянии войны с Советским Союзом. И это был не единичный случай — просто другие подобные эпизоды по цензурным соображениям не предавались огласке .
Прибалтика: немцы среди «лесных братьев»
Совсем иначе складывалась судьба тех, кто оказался в Прибалтике. Здесь после войны разворачивалось мощное вооружённое подполье — «лесные братья», как их называли, — и немецкие солдаты, не желавшие сдаваться в плен, органично влились в эту среду. Не потому, что разделяли идеи литовского или латышского национализма, а потому что у них был общий враг и общий лес.
Курляндия, западная Латвия, оставалась последней территорией СССР, занятой немцами, до самого мая 1945 года. Отдельные стычки с организованными группами вермахта продолжались здесь до июля . После капитуляции часть солдат сдалась, часть попала в плен, но некоторые предпочли раствориться в лесах. Для одних это было нежелание идти в советские лагеря. Для других — смутная надежда, что вот-вот начнётся новая война, уже между вчерашними союзниками, и тогда можно будет снова взяться за оружие .
Исследователь Повилас Гайделис в своей работе «Иностранцы в рядах борцов за свободу Литвы» приводит конкретные имена и цифры. В районе Таураге-Сувалки действовал отряд повстанцев, в котором насчитывалось 57 немцев . Среди них — лётчик Гельмут Грессер, сбитый под Ленинградом. Из-за травмы ноги он не смог добраться до Германии и остался в Литве, где у «лесных братьев» служил пулемётчиком. Уроженец Тюрингии Эрих Вайлер бежал из советского лагеря для военнопленных в Эстонии и в 1946 году вступил в литовский отряд «Железный волк». Капитан вермахта Йохан Лангкоф, известный литовцам под именем Ваганас, погиб в перестрелке с чекистами в 1948 году под местечком Крюкай .
Судьбы этих людей сложились по-разному. Йохан Хорн, обычный солдат, отставший от части, сначала устроился на работу к литовскому фермеру, а в 1945 году ушёл к «лесным братьям». В 1947 году его поймали. Приговор — 25 лет лагерей, но в 1955 году он вышел на свободу . Кому-то повезло меньше.
Украина: единичные случаи
На Украине, по словам львовского историка Олега Стецишина, автора книги «Бандеровский интернационал», случаев участия немцев в рядах УПА (запрещённой в РФ) было значительно меньше. Речь идёт о единичных эпизодах — переходили немецкие дезертиры или солдаты, по каким-то причинам не желавшие возвращаться. Но массового явления здесь не было . Идеологическая близость нацизма и украинского национализма, о которой иногда говорят, на практике не привела к сколько-нибудь заметному слиянию немецких солдат с бандеровским подпольем. Причины могли быть разными — и недоверие с обеих сторон, и то, что УПА действовала в других регионах, и просто отсутствие массового контингента немцев, оказавшихся в нужное время в нужном месте.
Почему их не искали сразу
Возникает естественный вопрос: как получилось, что группы вооружённых немцев годами жили в советском тылу, а их не находили? Ответ отчасти лежит в природе самой войны. Фронт на заключительном этапе двигался так быстро, что окружение часто не было «кольцом» в классическом смысле. Немецкие части, отрезанные от основных сил, иногда просто оказывались в стороне от направлений главных ударов, и у советского командования были задачи поважнее, чем прочёсывать каждый лесной массив .
Кроме того, масштаб территории был огромен. Даже при желании проверить каждый гектар леса в Молдавии или Прибалтике было физически невозможно. СМЕРШ и НКВД работали точечно, по конкретным сигналам. А сигналов о том, что где-то в лесу сидят немцы, могло и не поступать годами — местные жители либо не знали, либо боялись сообщать, либо не видели в этом смысла.
Наконец, была и политическая причина. После победы советская пропаганда создавала образ монолитного триумфа, в котором не было места «забытым» вражеским солдатам, всё ещё сопротивляющимся в глухих лесах. Признать, что где-то в Молдавии до 1947 года скрывался вооружённый отряд вермахта, означало признать, что Победа была не такой абсолютной, как её изображали. Поэтому о таких случаях предпочитали молчать .
Что это было — и чем не было
Важно понимать: речь не идёт о некой «немецкой партизанской войне» в советском тылу. Массового организованного сопротивления не было. Не было и «Вервольфа» — нацистской структуры, созданной для ведения диверсионной войны в тылу противника, — в сколько-нибудь значимых масштабах на территории СССР. Это были разрозненные группы людей, оказавшихся в ситуации, из которой не было хорошего выхода. Кто-то боялся плена и лагерей. Кто-то надеялся на скорую новую войну. Кто-то просто не знал, куда идти, и остался там, где был.
Их история — это не история героизма или сопротивления. Это история выживания в условиях, когда война формально закончилась, но для них лично — ещё нет. И в этом смысле она говорит о войне больше, чем многие победные реляции. Война не заканчивается в один день. Она оставляет людей в лесах, в бункерах, в схронах — и иногда на годы. Молдавский лес у Фрумушики и литовские пущи, где немцы сражались под чужими именами, — это тень, которую отбрасывает любая большая война. И чем дольше эта тень, тем сложнее история, которую мы пытаемся восстановить по обрывкам документов и свидетельств.
