География «крови с молоком»: в каких губерниях Российской империи рождались самые красивые женщины
Красота — категория субъективная, однако в масштабах истории и этнографии она обретает вполне конкретные физические и демографические очертания. Если мы зададимся целью составить «карту женской привлекательности» Российской империи конца XIX — начала XX века, нам придется отказаться от современных глянцевых стандартов. В ту эпоху, когда подавляющее большинство населения составляло крестьянство, а медицина находилась в зачаточном состоянии, главным синонимом красоты было физическое здоровье.
Опираясь на данные этнографических экспедиций Императорского Русского географического общества, записки современников, а также современную историческую антропометрию, можно совершенно точно определить регионы, где женское население отличалось особенной статью, правильными чертами лица и тем самым румянцем, который в народе называли «кровь с молоком».
Анализ исторических источников показывает: самые красивые женщины империи рождались на стыке торговых путей, в местах активного смешения генофондов, а также там, где отсутствовало жесткое крепостное право, угнетавшее физическое развитие поколений.
Русский Север: стать и новгородская порода
Архангельская, Вологодская и Олонецкая губернии традиционно считались заповедником классического севернорусского типа внешности. Когда в конце XIX века художник-сказочник и этнограф Иван Билибин отправился на Север, он был поражен местными женщинами. Они кардинально отличались от крестьянок центральных губерний.
Причина крылась в экономике и генетике. Русский Север никогда не знал крепостного права. Поморы и черносошные крестьяне были лично свободными людьми. Отсутствие изнурительной барщины, чувство собственного достоинства формировали совершенно иную пластику тела — прямую спину, горделивую посадку головы, уверенную походку.
Кроме того, исторические демографы и специалисты по питанию отмечают специфику северной диеты. Обилие рыбы (источник фосфора и полиненасыщенных жирных кислот) и лесных ягод сводило на нет проблему рахита, бича центральных и южных аграрных районов. В результате северянки отличались высоким по тем временам ростом, крепким телосложением, правильными чертами лица, светлыми глазами и знаменитой фарфоровой кожей, которую берегли от солнца. Антрополог Дмитрий Анучин в своих трудах фиксировал, что именно в северных губерниях сохранился наиболее «чистый» генотип потомков новгородцев — рослых, светловолосых и статных.
Дон и Кубань: воинственная грация и южный темперамент
Совершенно иной тип красоты историки и этнографы фиксировали на южных рубежах империи — в землях Войска Донского, на Кубани и Тереке. Красота казачек стала настоящим культурным феноменом России, воспетым и Львом Толстым, и Василием Суриковым.
Секрет казачьей привлекательности крылся в невероятном этногенетическом котле. В казачьей среде на протяжении веков происходило смешение русской, малороссийской, татарской, черкесской и турецкой крови. В биологии подобный феномен называется гетерозисом (гибридной силой), который часто приводит к рождению потомства с выдающимися физическими данными, симметричными чертами лица и крепким здоровьем. Классическая казачка рубежа веков — это темные или русые волосы, яркие, выразительные глаза (часто карие или зелено-карие), густые брови и смуглая кожа.
Как и на Севере, здесь играл роль социальный фактор. Казачка была хозяйкой огромного подворья, пока муж находился на кордоне или в походах. Она умела скакать на коне, владела оружием и обладала независимым, волевым характером. Это формировало особую стать и энергетику, которую современники описывали как «воинственную грацию». Художник Илья Репин, собирая типажи для своих картин, отмечал необычайную живость лиц, богатство мимики и природную статность жительниц южных станиц, разительно контрастировавшую с забитостью крестьянок из губерний средней полосы.
Поволжье: купеческий идеал и загадка метисации
Нижегородская, Казанская, Самарская и Симбирская губернии — еще один важнейший кластер на эстетической карте империи. Поволжье было главной торговой артерией Евразии. Нижегородская ярмарка ежегодно собирала сотни тысяч людей со всей России, из Европы и Азии.
Писатель и этнограф Павел Мельников-Печерский оставил подробнейшие описания заволжских женщин. Поволжская красота — это результат длительного соседства и ассимиляции славянского населения с финно-угорскими (мордва, марийцы) и тюркскими (татары, чуваши) народами. Этот генетический микс подарил местным женщинам мягкие, округлые черты лица, высокие скулы, миндалевидный разрез глаз и густые, тяжелые волосы.
К тому же Поволжье было краем богатого купечества и зажиточного крестьянства (особенно старообрядческого). Уровень жизни здесь был в среднем выше, чем в Нечерноземье. Сытое, размеренное существование формировало тот самый идеал «купеческой» красоты — пышные формы, белое лицо с ярким румянцем, плавность движений. Историческая социология, в частности работы Бориса Миронова по антропометрической истории России, подтверждает: в хлебородных, экономически развитых губерниях (к которым относилось Среднее и Нижнее Поволжье) средний рост и вес населения был выше, а показатели здоровья — лучше. А значит, и женщин, соответствующих тогдашним канонам физической привлекательности, рождалось объективно больше.
Малороссия и Новороссия: контрасты и витальность
Юго-западные губернии империи (Киевская, Полтавская, Херсонская, Таврическая) славились совершенно особым, южным типом красоты. В отличие от строгих и сдержанных северянок, местные женщины отличались невероятной витальностью.
Черноземные земли обеспечивали прекрасную кормовую базу, что напрямую сказывалось на физическом развитии. Антропологи выделяют здесь преобладание понтийского и альпийского физических типов: темные волосы, контрастирующие с относительно светлой кожей, темные глаза, четко очерченные губы и брови. Огромное влияние на формирование генофонда Новороссии (в частности, Одессы и прилегающих территорий) оказала колонизационная политика Екатерины II: здесь селились греки, болгары, сербы, немцы-колонисты, армяне и евреи.
Смешение этих этносов создало уникальный антропологический феномен южной красавицы. Путешественники конца XIX века отмечали, что на улицах Одессы или Киева можно было встретить такое разнообразие женских типажей, какого не найти ни в одной другой европейской столице. Южанки отличались не только яркой внешностью, но и особым вниманием к своему наряду, в котором традиционные элементы гармонично сплетались с городским (а иногда и откровенно европейским) шиком.
Столицы: индустрия внешности и социальный разрыв
Говоря о красоте в Российской империи, нельзя обойти стороной Санкт-Петербург и Москву. Однако здесь мы сталкиваемся с иным феноменом. В столицах концентрировалась аристократия — женщины, чья внешность формировалась не природными условиями или тяжелым трудом, а целенаправленной селекцией и первыми достижениями индустрии красоты.
Российские дворяне веками брали в жены самых привлекательных женщин, иногда не считаясь с их происхождением. Кроме того, петербургская и московская элита имела доступ к европейской медицине, качественному питанию с раннего детства, кормилицам (что избавляло матерей от истощения организмов), а также к услугам модисток и косметологов.
Однако столичная красота высшего света часто несла на себе печать искусственности. Затянутые в корсеты, страдающие от недостатка солнца петербургские аристократки ввели моду на «интересную бледность» и хрупкость, которая с точки зрения медицины того времени граничила с анемией и чахоткой (туберкулезом). В то же время на рынках и в рабочих кварталах тех же столиц можно было встретить фабричных работниц, чей внешний вид, подорванный двенадцатичасовым рабочим днем и скудным пайком, был далек от идеалов. Поэтому столицы не генерировали собственный, биологически укорененный тип красоты, а лишь стягивали и «ограняли» лучший человеческий материал со всей империи.
