29 октября 1955 года. Тихая севастопольская ночь. На бочке № 3 в Северной бухте стоит «Новороссийск» — флагман Черноморского флота, гордость советских ВМС. Сутками ранее линкор вернулся в базу после удачных учебных стрельб. Часть офицеров, включая исполняющего обязанности командира капитана 2-го ранга Хуршудова, сошла на берег. Морякам объявили: завтра отмечаем столетие обороны Севастополя. Настроение было праздничным.
В 1 час 31 минуту ночи корабль содрогнулся. Эквивалент 1000–1200 кг тротила насквозь пробил корпус правого борта, вырвал палубу полубака и протаранил в днище дыру площадью 150 квадратных метров. Сразу погибли более ста человек, спавшие в носовых кубриках. Через тридцать секунд раздался второй удар — по левому борту, оставивший вмятину в 190 «квадратов». «Палуба дымилась, как кратер вулкана», — вспоминали очевидцы. Линкор длиной почти 190 метров превратился в агонизирующую громаду, окутанную гарью и криками.
609 или 829? Цена молчания
Цифра погибших до сих пор разнится в зависимости от того, кого считать. Самый распространённый рубеж — 609 моряков и офицеров самого «Новороссийска» и матросов с других кораблей, присланных на помощь. Однако ленточные архивы и украинские источники называют 829 погибших — с учётом спасателей, которые не вернулись с борта тонущего флагмана. Среди них были те, кто до последнего держался внутри перевёрнутого корпуса: водолазы слышали, как замурованные в отсеках матросы пели «Варяга» и стучали по металлу. К 1 ноября звуки прекратились. Из всей команды спаслись лишь два человека — те, кто в ту ночь самовольно отлучился на берег. Остальные стали молчаливым грузом на дне.
Официальная версия: немецкое наследие
Правительственная комиссия под руководством Вячеслава Малышева отработала неделю и выдала формулировку, ставшую классической: наиболее вероятно, что под кораблём взорвалась немецкая донная мина, оставшаяся со времён Великой Отечественной. Вывод подкреплялся характером пробоины — края обшивки были загнуты внутрь, что указывало на внешний источник взрыва. Тип заряда определяли как магнитную мину RMH или LMB с взрывателем М-1 — наследие эвакуации немцев из Севастополя в 1944-м.
Однако контраргументы били ключом. Почему мина не сдетонировала десять лет, пока по бухте ходили десятки кораблей? Почему она «проснулась» именно в ту ночь, когда линкор ошибочно встал на полкорпуса дальше положенного? И как вышло, что в момент катастрофы на борту отсутствовали 80% строевых офицеров, включая ключевых специалистов боевой части?.
Итальянский след: месть «Чёрного принца»
Главная альтернатива выглядит как сценарий из боевика. «Новороссийск» был не просто кораблём, а бывшим итальянским линкором «Джулио Чезаре» («Юлий Цезарь») — гордостью ВМС Муссолини, доставшейся СССР по репарациям в 1949 году. Уничтожение собственного флагмана, переданного «русским выскочкам», стало вопросом чести для итальянских диверсантов из 10-й флотилии MAS. Командовал ею принц Валерио Боргезе — «Чёрный принц», чьи люди топили британские линкоры в Александрии и Средиземном море.
В 2013 году 90-летний ветеран диверсантов Уго Д’Эспозито дал сенсационное интервью: именно его группа в годовщину Марша на Рим (29 октября) заложила под «Новороссийск» два мощных заряда. Операцию якобы одобрила итальянская военная разведка, а боевые пловцы проникли в Севастопольскую бухту через незащищённые сетевые ворота. Документальных подтверждений этому всплыло немного, но странностей хватало: корабли охраны водного района в ту ночь отсутствовали, а шумопеленгаторы бездействовали. Кто-то явно «открыл дверь».
Заговор по-советски: жертва для Хрущёва
Самая жёсткая версия рисует картину внутреннего заговора. Олег Сергеев, автор исследования в «Независимом военном обозрении», утверждает: подрыв «Новороссийска» — дело рук советских спецслужб, направленное против адмирала Николая Кузнецова, которого Хрущёв и его соратники считали «человеком Сталина» и тормозом военной реформы. Цель — скомпрометировать главкома ВМФ потерей флагмана, чтобы уволить его и перекроить доктрину флота с авианосцев и линкоров на подводные лодки и ракеты.
Поводов для подозрений Сергеев находит много: офицеры спешно покинули борт накануне ночью; взрывов было два с коротким интервалом, что создало кумулятивный эффект, недостижимый при случайной мине; расследование курировалось настолько вяло, что уголовное дело так и не завели. Аргумент против: зачем Хрущёву, имевшему все рычаги власти, топить многомиллионный корабль вместе с сотнями моряков, чтобы убрать одного адмирала? Конспирологи парируют: для убедительности. «Корабль утонул сам — ну, не уследили, — размышляли они, — а Кузнецов, как ответственный, пусть уходит».
Итог: бремя неизвестности
Правда о гибели «Новороссийска» так и осталась лежать в севастопольском иле рядом с костями 600 моряков. В 2015 году провели повторное расследование — и снова «наиболее вероятной» назвали немецкую мину. Но объяснить, почему она сработала спустя 11 лет именно в ту ночь и именно под тем кораблём, который так досаждал итальянцам, комиссии так и не удалось. Водолазы, поднимавшие линкор весной 1957-го, рассказывали: когда они пробивали проходы в кормовых отсеках, вода была тёплой от… всё ещё горевших свечей в руках мёртвых матросов. Те ждали помощи до последнего. И ждут ответа до сих пор.
