Из всех легенд о кладах России байкальская — самая живучая. Уже больше века из уст в уста, из газеты в газету кочует сюжет: на дне самого глубокого озера планеты лежит золото Колчака — вагоны слитков, ушедшие под лед вместе с отступающей белой армией. Периодически легенда получает свежую подпитку: то глубоководные аппараты найдут на дне «блестящие бруски», то очередной рассказчик поведает о водолазах, поднявших со дна не слитки, а золотые зубы замерзших солдат. Что во всей этой истории — документ, что — находка, а что — чистый фольклор?
Откуда на Байкале взялось золото
Начнем с той части истории, которая сомнений не вызывает. В августе 1918 года части полковника Каппеля взяли Казань, где хранилась эвакуированная туда половина золотого запаса Российской империи. Ценности вывезли на восток, и к концу 1918 года ими распоряжалось омское правительство адмирала Колчака — отсюда и устойчивое название «золото Колчака». Речь шла о колоссальной сумме: около 650 миллионов золотых рублей, свыше 490 тонн металла.
Дальнейший маршрут золота известен по документам едва ли не по дням. Часть его колчаковское правительство потратило на закупку вооружения и снаряжения за границей. Остальное в конце 1919 года двинулось в эшелонах на восток вместе с отступающей армией — под конвоем, а затем фактически под контролем Чехословацкого корпуса. В январе 1920 года в Нижнеудинске адмирал лишился власти, а в Иркутске чехословаки передали и Колчака, и золотой эшелон местным властям — в обмен на беспрепятственный проезд во Владивосток. В марте 1920 года золото под охраной вернулось в Казань.
И вот здесь начинается пространство легенды. При пересчете выяснилось: до советской казны доехало около 409 миллионов рублей. Разница — сотни миллионов — и стала топливом для столетней кладоискательской лихорадки. А поскольку путь эшелона лежал по Кругобайкальской железной дороге, прижатой к самой воде, Байкал сделался главным подозреваемым.
Две легенды: сорвавшийся вагон и ледяной поход
Байкальская версия существует в двух основных редакциях, и обе стоит изложить честно — как предания, а не как факты.
Первая — железнодорожная. Якобы зимой 1920 года на Кругобайкалке — участке с десятками тоннелей и обрывами прямо в озеро — то ли произошло крушение, то ли вагоны с золотом намеренно столкнули под откос, и часть груза ушла на дно. Документального подтверждения — актов о крушении, рапортов охраны, показаний очевидцев — не существует: эшелон шел под тройным присмотром чехословаков, ревкома и железнодорожников, и пропажа вагона не могла остаться незамеченной.
Вторая редакция мрачнее и человечнее. В феврале 1920 года остатки колчаковской армии — каппелевцы, участники Великого Сибирского ледяного похода — пересекали Байкал по льду от западного берега к станции Мысовая. Переход в лютый мороз стоил сотен жизней: обмороженных и умерших оставляли на льду. Весной лед сошел — и все, что на нем было, приняло озеро. Отсюда и родилась самая жуткая ветвь легенды: будто вместе с погибшими на дно ушло навьюченное на лошадей и сани золото, а много лет спустя водолазы, обследовавшие дно, находили не слитки — только останки да золотые зубы солдат ушедшей эпохи.
Скажем прямо: ни одного документального свидетельства такой находки — ни акта, ни отчета экспедиции, ни музейного экспоната — не существует. «Золотые зубы со дна Байкала» — это фольклорный образ, кочующий по краеведческим байкам и газетным пересказам с советских времен. Образ выразительный, по-своему честный — как горькая метафора того, что единственное золото, оставшееся от белой армии на Байкале, — то, что было во рту у замерзших людей. Но историка он обязывает лишь к одному: зафиксировать легенду и искать, что же находили на дне в действительности.
Что на самом деле нашли «Миры».
А искали всерьез. В 2008–2010 годах на Байкале работала масштабная научная экспедиция «"Миры" на Байкале»: знаменитые глубоководные аппараты «Мир-1» и «Мир-2», прославившиеся на «Титанике», совершили около двухсот погружений. Задачи у экспедиции были научные — геология, гидробиология, газогидраты, — но тень золотого эшелона витала и над ней: часть погружений прошла вдоль Кругобайкальской железной дороги.
Результаты известны из официальных сообщений экспедиции и информагентств. В 2009 году на дне у Кругобайкалки аппараты обнаружили обломки железнодорожного вагона времен Гражданской войны и ящик с патронами к винтовке Бердана — материальное подтверждение того, что на этом участке действительно случались крушения той эпохи. Сенсация грянула в августе 2010 года: у мыса Толстый на глубине около 400 метров пилоты «Мира» разглядели в осыпи блестящие бруски с характерным металлическим отблеском. Мировые агентства вышли с заголовками о «найденном золоте Колчака». Но манипулятор аппарата так и не смог извлечь предметы из каменной осыпи, поднять их не удалось — и подтвердить, что это золото, а не обломки металла или минеральные образования, никто не смог. На том документально подтвержденная часть истории и заканчивается: ни одного грамма колчаковского золота со дна Байкала не поднято по сей день. И — добавим — ни одного золотого зуба тоже.
Бухгалтерия против клада
Есть и более фундаментальная причина сомневаться в байкальском кладе, и лежит она не на дне озера, а в архивах. Судьба колчаковского золота — редкий случай, когда легендарный «пропавший клад» почти полностью прослеживается по финансовым документам.
Наиболее авторитетное исследование темы — книга историка Олега Будницкого «Деньги русской эмиграции: колчаковское золото. 1918–1957», основанная на материалах российских и зарубежных архивов, включая банковскую документацию. Вывод исследователя прозаичен и убийственен для кладоискателей: недостающие миллионы не утонули и не зарыты — они потрачены. Колчаковское правительство расплачивалось золотом за винтовки, патроны и обмундирование через банки Японии, США и Великобритании; часть депозитов, оставшихся за рубежом, десятилетиями расходовалась на нужды русской эмиграции. Отдельная статья потерь тоже задокументирована: в 1919 году под Читой атаман Семенов захватил эшелон с золотом на 42 миллиона рублей и также пустил его на военные расходы. Известна и единственная подтвержденная «утопленная» часть — при крушении у станции Тайга и хищениях при перевозках пропали суммы, скрупулезно зафиксированные в актах, — но счет там шел не на вагоны.
Иными словами, бухгалтерия сходится без Байкала. Для гигантского подводного клада в этой арифметике просто не остается места — что, впрочем, никогда не мешало легенде.
