В истории русского оружия было немало тяжёлых поражений. Но одно из них современники и историки единодушно называют самым позорным. Летом 1915 года Новогеоргиевская крепость — мощнейший укрепрайон на западных рубежах империи — пала за считаные дни. При том, что гарнизон в полтора раза превосходил осаждавших по численности и в десять раз — по артиллерии.
Твердыня, которую строили для вечности
Новогеоргиевская крепость располагалась в 30 километрах от Варшавы, у слияния рек Вислы и Нарева, возле деревни Модлин. Стратегическое значение этого места оценил ещё Наполеон Бонапарт, приказавший в 1806 году возвести здесь укрепления. В 1831 году Модлин решили превратить в опорную базу императорской армии, а спустя три года переименовали в честь Святого Георгия. С тех пор крепость стала называться Новогеоргиевском.
Император Николай I посещал её семнадцать раз — и было чем гордиться. Тройной пояс укреплений с широкими и глубокими рвами, высокими валами производил впечатление неприступности. По мнению выдающегося военного инженера Константина Величко, Новогеоргиевск технически превосходил даже знаменитый Верден. К началу Первой мировой войны крепость насчитывала 33 железобетонных форта, оснащённых современной артиллерией. Тройной пояс укреплений позволял гарнизону противостоять осадной армии численностью не менее чем в 200 тысяч человек.
Правда, из-за нехватки финансирования часть укреплений оказалась разрушена. Но склады укрепрайона были до отказа заполнены оружием, боеприпасами, провиантом и фуражом. Гарнизон насчитывал 86 тысяч солдат и более двух тысяч офицеров. Крепостные войска, особенно артиллерия, считались элитой русской армии, отличаясь высокой выучкой и дисциплиной. Казалось, эта твердыня простоит века.
Великое отступление и роковое решение
Но летом 1915 года ситуация на фронте круто изменилась. После Горлицкого прорыва австро-германские войска сокрушили русскую оборону в Галиции. Началось Великое отступление. Русская армия под давлением германских и австро-венгерских войск была вынуждена оставлять одну позицию за другой.
Большинство крепостей в Польше оставили почти без боя. Но Верховный главнокомандующий великий князь Николай Николаевич сделал исключение для нескольких твердынь — Ковно, Новогеоргиевску и Бресту поставили задачу обороняться до последнего.
7 августа 1915 года у стен Новогеоргиевска появилась немецкая армия. Но армией это можно было назвать с большой натяжкой — 45 батальонов пехоты, среди которых преобладали батальоны ополчения, при почти ста орудиях. По численности русский гарнизон превосходил немцев в полтора раза, а по артиллерии — более чем в десять раз. Противник даже не пытался скрывать свою слабость — он попросту не располагал силами для полноценной осады. И тем не менее крепость пала.
«Презренный генерал»
Ключевая фигура этой трагедии — комендант крепости генерал от кавалерии Николай Павлович Бобырь. Человек с блестящей биографией: учёный-востоковед, участник научных экспедиций, кавалер многих орденов. Комендантом Новогеоргиевска он был назначен ещё в 1907 году.
Немецкие войска взяли крепость в осаду и начали обстрел укреплений. После нескольких дней боёв противник занял четыре западных форта, а после бомбардировки тяжёлой артиллерией и налётов аэропланов продвинулся к внутренним укреплениям.
И вот 19 августа 1915 года, на четвёртый день активных боёв, комендант крепости генерал Бобырь сел в автомобиль с шофёром и адъютантом и отправился на встречу с немецкими штабистами. В расположении вражеских войск он был взят в плен. На следующий день, уже сидя в германском плену, Бобырь приказал крепости прекратить сопротивление. Никто из офицеров и солдат не выступил против сдачи. Гарнизон покорно сложил оружие.
«Потерявший голову комендант — презренный генерал Бобырь — перебежал к неприятелю и, уже сидя в германском плену, приказал сдаться державшейся ещё крепости», — писал военный историк Антон Керсановский. «И утром 7 августа прусский ландвер погнал человеческое стадо в бесславный плен».
Бесславный финал
Итог оказался чудовищным. Из 86 тысяч человек гарнизона около трёх тысяч было убито, а 83 тысячи сдались в плен — в том числе 23 генерала и 2100 офицеров. В руки немцев попало 1204 орудия — 1096 крепостных и 108 полевых. При этом, торопясь капитулировать, забыли привести в негодность большую часть пушек.
Германцы экипировали этими трофейными орудиями свой Эльзасско-Лотарингский фронт. А после войны французы выставили русские пушки в Париже, на Эспланаде Инвалидов, «на поругание своих бывших братьев по оружию».
Историк Анатолий Уткин назвал падение Новогеоргиевска «самой крупной, неожиданной и позорной потерей». Исследователь Александр Смирнов окрестил саму крепость «памятником позора русской императорской армии».
Смыли ли позор?
Примечательно, что через тридцать лет советские войска в ходе штурма Кенигсберга за трое суток овладели лучшей крепостью Третьего рейха. Многие историки усматривают в этом символическую расплату — русские солдаты вернули германцам должок за позор Новогеоргиевска.
Но сама история падения крепости осталась в веках как одно из самых тёмных пятен в военной летописи России. И вопрос, который она ставит перед нами, остаётся открытым: как могла пасть твердыня, которую строили как неприступную, защищаемая армией, многократно превосходящей противника? Ответ, увы, лежит не в области военной техники или стратегии. Он в области человеческой слабости, трусости и предательства.
