«Год в звездолёте»: чем окончился бунт участников секретного космического эксперимента в СССР

5 ноября 1967 года трое мужчин вошли в стальную бочку и захлопнули за собой дверь. Снаружи остались жёны, дети, друзья и весь мир. Внутри — двенадцать квадратных метров, трёхъярусные нары, вентиляторы, гудящие как метро, и вода, восстановленная из собственной мочи. Им предстояло провести там ровно год — столько, сколько, по расчётам, займёт полёт к Марсу и обратно. Эксперимент назвали «Год в земном звездолёте». Он был совершенно секретным: родным испытателей сказали, что те убыли в длительную командировку на Северный полюс.

Кто был внутри

Командиром экипажа стал Герман Мановцев, 31-летний врач. На нём лежала ответственность за здоровье коллег и за проведение медицинских экспериментов. Борис Улыбышев, 24-летний инженер, отвечал за работу приборов — молодой, общительный спортсмен, специалист по электронному медицинскому оборудованию. Третьим участником был Андрей Божко, 28-летний биолог, выпускник МГУ, который вёл дневник происходящего.

Площадь жилого отсека составляла 12 квадратных метров. Половину занимало оборудование. Спальные места располагались в три яруса. Душ полагался раз в десять дней. Рацион — около 1000 калорий в сутки, для сравнения: современные космонавты съедают 3000. Вода — только регенерированная из мочи и конденсата. Из развлечений — книги, музыка и телевизор, который стоял снаружи, так что смотреть его приходилось через иллюминатор.

Что они ели и пили

Рацион состоял из сублимированных продуктов, обезвоженных методом вакуумной сушки. Чтобы компенсировать недостаток витаминов, к основному питанию добавлялась зелень, выращенная в экспериментальной оранжерее: хибинская капуста, кресс-салат, огуречная трава и укроп. Оранжерею подключили через два месяца после начала эксперимента — и испытатели, по их собственным воспоминаниям, «влетели в неё, как в открытое пространство», им казалось, что они попали в парк с аллеями.

С водой было сложнее. Она проходила физико-химическую регенерацию и поначалу вызывала отвращение. Но со временем, как признавался Мановцев, они «забыли, что вода необычного происхождения». А однажды, по словам участников, они «хитрили» — пили из смывного бачка, потому что потребление жидкости было строго ограничено.

Бунт и ЧП

Психологическая совместимость трёх человек в замкнутом пространстве — вещь непредсказуемая. Через два месяца случился бунт: Улыбышев и Божко начали бойкотировать командира. Формально Мановцев оставался лидером, но фактически его игнорировали.

На 121-е сутки у Улыбышева начались галлюцинации: он слышал посторонние звуки, ему казалось, что по гермокамере ходит кто-то чужой и гремит цепями. Вместе с Божко они решили поймать «призрака»: Андрей попросил товарища разбудить его, когда тот снова услышит странные звуки. Они включили свет и увидели нарушителя спокойствия — это был Мановцев. Оказалось, что у него были часы на цепочке, издававшие звук, когда он смотрел на них.

Но выяснилось и другое. Командир втайне от всех каждую ночь принимал обезболивающее, пытаясь скрыть гнойную кисту за ухом и высокую температуру. Объяви он об этом — эксперименту пришёл бы конец. Как врач Герман понимал, что ему необходима операция, но отношения были настолько напряжёнными, что он оперировал себя самостоятельно.

Был и другой эпизод. Однажды в гермокамере резко повысилась концентрация углекислого газа. В другой раз температура подскочила до тридцати градусов при влажности 90%. Испытатели задыхались, хотели пить, но потребление жидкости было строго ограничено.

Чем всё закончилось

5 ноября 1968 года — ровно через 366 дней (год был високосным) — массивная дверь гермокамеры открылась. Испытатели вышли на свободу. По воспоминаниям, они чувствовали себя неуверенно на ногах: мышцы ног ослабли от недостатка движения. Улыбышев за год похудел на 12 килограммов.

Их встретили по русскому обычаю — букетами и аплодисментами коллег. Но первые контакты с внешним миром были ограничены: врачи опасались инфекций и эмоционального давления. Только постепенно им разрешили встретиться с семьями.

Самым тяжёлым испытанием оказался не год внутри, а переход обратно. Божко вспоминал: «В кабине я чувствовал себя неплохо, но переход был удручающим». Мановцев, у которого во время изоляции родилась дочь, увидел её впервые в восемь месяцев — и она не хотела идти на руки.

Зарождение новой науки

Эксперимент подтвердил: человек может прожить год в замкнутом пространстве, потребляя воду и кислород, регенерированные из продуктов жизнедеятельности, и питаясь сублимированной пищей с добавлением зелени из оранжереи. Это был первый в мире опыт такого масштаба. Он заложил основу новой науки – космической психологии, – и подготовки к длительным полётам.

Герман Мановцев и Борис Улыбышев продолжили работать в Институте медико-биологических проблем. Их знания и опыт позже использовались при подготовке проекта «Марс-500». Андрей Божко из института ушёл, но защитил диссертацию по материалам эксперимента.

Они не летели на Марс. Но они прожили год так, как будто летели. И доказали, что человек это выдержит.