Голова на блюде и сердце в банке: как советский учёный оживлял собачьи головы
В 1926 году на съезде физиологов в Ленинграде делегатам показали отрезанную собачью голову. Она лежала на тарелке, к шее подходили трубки, и голова жила: моргала, когда к глазу подносили палец, облизывалась, если на язык капали кислоту, шевелила ушами на стук. Зал был врачебный, но и врачам стало не по себе. Так страна узнала об автожекторе — аппарате, который сегодня называют первым в мире искусственным сердцем и лёгкими. О его создателе, Сергее Брюхоненко, широкая публика узнала куда позже, чем о его собаках.
Кто такой Брюхоненко
Сергей Сергеевич Брюхоненко родился в 1890 году в Козлове, нынешнем Мичуринске, окончил медицинский факультет Московского университета перед самой войной и с 1914 года служил полковым врачом. Фронтовая медицина поставила перед ним вопрос, который он потом решал всю жизнь: человек погибает от кровопотери, от остановки сердца, и у врача нет способа заменить сердце хотя бы на час, чтобы выиграть время. После войны он работал в клинике, затем в химико-фармацевтическом институте, и там вместе с физиологом Сергеем Чечулиным начал строить машину, которая качала бы кровь за организм.
Это не было фантазией одиночки. Идея, что отделённый от тела орган можно поддерживать искусственным кровообращением, старше Брюхоненко на полвека: в 1850-х француз Броун-Секар пропускал кровь через голову собаки и добивался кратких признаков жизни. Но у него не было насоса — только шприц и руки. Брюхоненко первым построил аппарат.
Как устроен автожектор
Название инженерное: от «авто» — самостоятельно — и латинского «jacere», бросать, то есть «самонагнетатель». Первая модель 1925 года состояла из двух мембранных насосов с электромоторами. Один забирал венозную кровь и гнал её в оксигенатор, другой возвращал насыщенную кислородом кровь в артерии. Оксигенатором в ранних опытах служили лёгкие другой собаки, подключённые к контуру и вентилируемые мехами; позднее Брюхоненко заменил их искусственным «лёгким» — камерой, где кровь тонким слоем контактировала с кислородом. Температуру поддерживал водяной термостат, свёртывание предотвращали гепарином.
Аппарат запатентовали в СССР в 1928 году, затем в Германии, Франции и Англии. По конструкции он был прост и даже груб, но принцип — насос плюс оксигенатор вне тела — ровно тот, на котором стоит вся современная кардиохирургия. Американец Джон Гиббон, впервые прооперировавший человека на искусственном кровообращении в 1953 году, шёл тем же путём, только четверть века спустя.
Голова на тарелке
Опыты с изолированной головой начались в 1924–1925 годах и были не целью, а испытанием. Голова удобна: она невелика, у неё отчётливые рефлексы, по ним видно, живёт мозг или нет. Собаке под наркозом пережимали сосуды шеи, голову отделяли, сонные артерии и яремные вены соединяли с автожектором. Если аппарат работал, через несколько минут голова начинала реагировать. Первую публичную демонстрацию Брюхоненко и Чечулин устроили на Втором Всесоюзном съезде физиологов в мае 1926 года, подробное описание вышло в 1928–1929 годах в советских и французских журналах.
Голова жила недолго — лучшие опыты давали несколько часов. Потом сосуды мозга переставали пропускать кровь, появлялись отёк и кровоизлияния, рефлексы гасли. Брюхоненко никогда не утверждал, что голова «живёт» в человеческом смысле: он фиксировал рефлексы, а не сознание. Но публика видела другое, и за аппаратом потянулся шлейф, который учёного раздражал и помогал ему одновременно.
Газеты за рубежом писали о «советском Франкенштейне». Бернарду Шоу приписывают фразу, что он охотно позволил бы отрезать себе голову и подключить к аппарату, чтобы диктовать пьесы, не отвлекаясь на болезни, — документального подтверждения у неё нет, но она хорошо передаёт, как опыты воспринимались. В тридцатые годы Брюхоненко показывали иностранным делегациям как доказательство мощи советской науки.
От головы к целому организму
Сам учёный к этому времени головами уже не ограничивался. Его интересовало оживление организма целиком. В опытах тридцатых собаку обескровливали, доводили до клинической смерти, выдерживали несколько минут, а затем подключали к автожектору: аппарат восстанавливал кровообращение, сердце запускалось, появлялось дыхание. Ряд животных после этого жил годами. Параллельно хирург Николай Теребинский на автожекторе Брюхоненко выполнял на собаках операции на клапанах сердца — первые в мире вмешательства на выключенном сердце с искусственным кровообращением. Эти работы, опубликованные в 1930-х, в западной литературе долго оставались неизвестными.
В 1935 году Брюхоненко возглавил созданный для него Институт экспериментальной физиологии и терапии. Это была вершина карьеры: собственные лаборатории, штат, аппараты всё новых моделей.
Фильм, который всё запутал
В 1940 году студия «Техфильм» сняла двадцатиминутную ленту «Эксперименты по оживлению организма». В ней показано всё: отделённое сердце, бьющееся в банке, лёгкие на мехах, голова, слизывающая с тарелки угощение, собака, которую обескровливают и возвращают к жизни. Английскую версию 1943 года предварял британский генетик Джон Холдейн, заверявший зрителя, что сам видел эти опыты. Фильм показали в США на съезде американо-советской дружбы, и он стал самым известным документом о Брюхоненко.
Проблема в том, что это агитационный фильм, а не лабораторный протокол. Сопоставив кадры с публикациями, историки медицины — в том числе авторы обстоятельной статьи об автожекторе в «Annals of Thoracic Surgery» в 2000 году — пришли к выводу, что часть сцен была реконструкцией: воспроизведением опытов для камеры, с монтажом и подсказками. Это не значит, что опытов не было: они подробно описаны в журналах за десять лет до съёмок. Это значит, что картинка с головой, уплетающей сыр, — кино, и судить по ней о масштабе достижения нельзя. Достижение — в другом.
Что было дальше
Война прервала работу: институт расформировали, Брюхоненко занимался переливанием крови и консервацией, затем работал в Институте Склифосовского. Автожектор для клиники так и не довели — слишком травмировал кровь, слишком громоздок. Когда в 1957 году Александр Вишневский провёл первую в СССР операцию на открытом сердце с искусственным кровообращением, аппарат был уже другой. Брюхоненко в последние годы работал в Новосибирске, в Институте экспериментальной биологии и медицины, и умер в 1960 году. Ленинскую премию ему присудили посмертно, в 1965-м, — за работы по искусственному кровообращению.
