15 октября 1941 года Государственный комитет обороны принял постановление № 801сс «Об эвакуации столицы СССР г. Москвы». Документ умещался на одной странице и был написан казённым языком, но смысл его понимали все: немцы прорвали фронт под Вязьмой и Брянском, и до Москвы им оставалось меньше ста километров. Правительство во главе с Молотовым, Президиум Верховного Совета, дипломатический корпус, наркоматы обороны и флота предписывалось вывезти в Куйбышев. О Сталине в постановлении сказано отдельно: «эвакуируется завтра или позднее, смотря по обстановке». Он так и не поехал. Но город, который сегодня снова зовётся Самарой, почти на два года стал второй столицей страны. Выбор этот не был случайным.
Восемьсот километров и река
Первое соображение — самое простое: расстояние. От Москвы до Куйбышева более 850 километров по прямой и свыше тысячи по железной дороге. Это выводило город за пределы досягаемости немецкой бомбардировочной авиации с аэродромов Смоленщины и Подмосковья. Саратов, расположенный ниже по Волге и ближе к южному крылу фронта, в 1942–1943 годах бомбили; Горький, стоящий всего в четырёхстах километрах от Москвы, немцы бомбили с ноября 1941-го. На Куйбышев за всю войну не упало ни одной бомбы.
Второе — Волга. Город стоит на левом, восточном берегу, у восточной оконечности Самарской Луки. Река шириной в полтора-два километра была естественным рубежом: чтобы дойти до Куйбышева по суше, противнику пришлось бы форсировать её, а летом 1941 года, когда прикидывали варианты, никто не мог поручиться, где остановится вермахт. Казань и Горький тоже стояли на Волге, но ближе к Москве и к фронту; Свердловск на Урале был дальше, однако туда уже везли оборонные заводы, и перегружать его правительственными учреждениями не стали.
Узел дорог
Куйбышев был не просто точкой на карте, а узлом, через который страна связывалась сама с собой. Отсюда шли линии на Москву через Сызрань и Рязань, на Уфу и Челябинск — южный ход Транссиба, на Оренбург и дальше в Среднюю Азию. У Сызрани Волгу пересекал Александровский мост, открытый в 1880 году, — один из немногих железнодорожных переходов через реку в её среднем течении. По этим путям осенью 1941-го двигались эшелоны с эвакуированными предприятиями, а в обратную сторону — войска из Сибири и Казахстана. Правительству, которое должно было управлять этим потоком, разумно было сидеть рядом с ним.
Сама река добавляла ещё один транспортный коридор. Волжские пароходы и баржи везли хлеб, нефть, лес; в навигацию 1942 года, когда железная дорога была перегружена, водный путь спасал снабжение.
Завод на пустыре
Третья причина — та, о которой в самарском краеведении говорят чаще всего. К октябрю 1941 года Куйбышев уже был не тыловым губернским городом, а строящимся промышленным центром. В сентябре 1940 года, когда свернули начатое в 1937-м строительство Куйбышевской ГЭС, рабочую силу лагеря перебросили на новую стройку в районе станции Безымянка — там возводили авиационные заводы. Структура получила название Безымянлаг. Так что площадки под цеха, бараки и подъездные пути были готовы ещё до войны.
Осенью 1941 года в Безымянку эвакуировали авиазавод № 1 из Москвы, завод № 18 из Воронежа и московский моторный завод № 24. Уже в декабре здесь собрали первые штурмовики Ил-2 — самый массовый боевой самолёт войны. Город, в котором по переписи 1939 года жило около 390 тысяч человек, за год вырос примерно в полтора раза. Такому месту нужна была власть под боком: решения по заводам принимали не в Москве по телефону, а на месте.
Рядом была нефть. Месторождения «Второго Баку» в Поволжье начали разрабатывать во второй половине 1930-х, а в июле 1942 года в Сызрани запустили нефтеперерабатывающий завод на оборудовании, вывезенном из Туапсе. Для города, где должны были работать правительство, армия и авиапром, это имело прямое значение.
Что привезли.
Во второй половине октября в Куйбышев прибыли иностранные посольства и миссии — более двадцати. Их расселяли в бывших купеческих особняках на нынешних улицах Куйбышева, Фрунзе, Чапаевской, Степана Разина. Здесь обосновались ЦК ВЛКСМ, наркоматы, редакции центральных газет. Михаил Калинин как глава государства жил в Куйбышеве; Молотов, которому постановление ГКО поручало возглавить правительство в эвакуации, вернулся в Москву уже через несколько дней, и куйбышевской группой правительства фактически руководил Николай Вознесенский. Большой театр разместился в здании Дворца культуры на площади Куйбышева.
Туда же приехал Дмитрий Шостакович с незаконченной Седьмой симфонией. Он дописал финал 27 декабря 1941 года, а 5 марта 1942-го оркестр Большого театра под управлением Самуила Самосуда сыграл её впервые — в Куйбышеве, за несколько месяцев до Москвы, Лондона, Нью-Йорка и блокадного Ленинграда. Этот концерт, который транслировали по радио, стал самым известным событием «запасной столицы».
Парад 7 ноября
Самое зримое подтверждение статуса города — парад 7 ноября 1941 года. Парадов в тот день было три: в Москве, Куйбышеве и Воронеже. Куйбышевский принимал маршал Ворошилов, командовал им генерал-лейтенант Максим Пуркаев, на трибуне стоял Калинин. По площади прошли части, сформированные в Приволжском округе и направлявшиеся на фронт, а над городом пролетели более двухсот самолётов — такого воздушного парада не было в тот день даже в Москве, где небо закрывала низкая облачность. Иностранные дипломаты и военные атташе наблюдали всё это с трибун, и расчёт на них был очевиден: показать, что у государства есть резервы и вторая точка опоры.
Бункер, который не пригодился
22 ноября 1941 года ГКО постановил построить специальные убежища в нескольких волжских городах, и в феврале 1942-го, когда немцев уже отбросили от Москвы, в Куйбышеве взялись за объект для Ставки. Работали метростроевцы и шахтёры. За девять месяцев под зданием обкома партии на улице Фрунзе вырыли шахту глубиной 37 метров с залом заседаний, кабинетом для Сталина и комнатами для охраны и связи. Объект приняли в январе 1943 года.
Сталин в нём не был ни разу — к тому времени необходимость в запасной столице отпадала. О бункере знал узкий круг людей, и до 1990 года, когда его рассекретили, он числился объектом гражданской обороны. С 1991 года там музей — один из немногих в стране, где можно увидеть, как в реальности выглядели планы на случай потери Москвы.
Возвращение
Правительственные учреждения потянулись обратно в Москву ещё в 1942-м, после Сталинграда процесс ускорился. Дипломатический корпус вернулся в августе 1943 года, тогда же уехал Большой театр. Куйбышев перестал быть столицей так же буднично, как стал ею: без указа и без торжественных проводов. Заводы остались. Безымянка после войны превратилась в центр авиастроения, затем ракетостроения — именно на заводе № 1, будущем «Прогрессе», собрали ракету, которая в 1961 году подняла Гагарина.
Почему всё-таки он
Если свести всё к одному ответу, он будет таким: Куйбышев выбрали не за красоту и не за традиции, которых у него как у столицы не было, а за сочетание трёх качеств, которые осенью 1941 года не давал ни один другой город. Он был достаточно далеко от фронта и за рекой; он был узлом железных дорог и волжского пути; и он уже принимал оборонную промышленность, которой требовалось управлять напрямую. Казань и Горький были ближе к фронту, Свердловск — дальше от Москвы и без Волги, Саратов — под угрозой с юга. Куйбышев оказался посередине — географически, логистически и по степени риска. В октябре 1941 года это и было главным аргументом.
