Монахи, Шишкин и боярский дар
История Городомли начинается задолго до XX века. В 1629 году боярин Борис Фёдорович Лыков подарил остров мужскому монастырю Нило-Столбенская пустынь . Здесь был основан Гефсиманский скит — место, куда отправляли престарелых монахов, которые уже не могли нести обычные послушания. Монахи пахали, косили, рубили лес, ловили рыбу во внутреннем озере Дивном, собирали грибы и ягоды, выращивали плодовые сады .
Но настоящую славу острову принёс художник. В 1890–1891 годах на Городомле побывал Иван Шишкин. Прогулки по сосновому лесу вдохновили его настолько, что именно здесь он написал, как считается, «Утро в сосновом бору» и «Корабельную рощу» . Медведей, впрочем, написал не Шишкин, а его соавтор Константин Савицкий, но Павел Третьяков, купив картину, распорядился убрать подпись Савицкого, посчитав его вклад недостаточно значительным . Так Городомля вошла в историю русского искусства — и одновременно осталась в тени, как и подобает месту, чья настоящая жизнь всегда была скрыта от глаз.
Биологическое оружие под колючей проволокой
После революции монахов с острова выгнали. В 1920-х годах Городомля перешла в ведение НКВД, а затем началась её секретная жизнь. В 1930 году здесь начали строить Научно-исследовательский институт по изучению ящура — страшной болезни, опустошавшей советское животноводство . К 1932 году институт официально открылся, и это было солидное учреждение: главное здание площадью 25 тысяч квадратных метров вмещало производственные помещения и лаборатории, питомник для морских свинок, биологические очистные сооружения, музей, библиотеку, кинозал и лекторий на сто мест .
Однако уже в 1934–1935 годах объект передали Красной Армии — точнее, Биотехническому институту, известному под кодовым обозначением В/2-1094 . Немецкая разведка доносила, что военный институт занимается экспериментами с возбудителями туляремии и чумы . По свидетельствам, остров был обнесён двумя рядами колючей проволоки, охрана была военизированной, а работы велись с сибирской язвой, холерой и оспой . Есть даже сведения, что где-то в 1935–1938 годах здесь был сделан один из первых советских пенициллинов — ирония истории: на острове, где разрабатывали смертельные болезни, создавали и лекарство от них.
С началом войны, когда немцы взяли Калинин, институт срочно эвакуировали. Оборудование грузили на пароходы, и, по некоторым данным, суда дошли только до Крапивинки — что с ними случилось дальше, неизвестно . Сталин боялся, что разработки попадут к врагам, и приказал вывезти всё . Остров на несколько лет опустел.
Немцы на Селигере
Настоящая секретная эпоха Городомли началась после войны. В 1946 году сюда привезли более 170 немецких специалистов-ракетчиков с семьями — тех самых, кто работал над «Фау-2» в Пенемюнде . Возглавлял группу Гельмут Грёттруп, один из ближайших сотрудников Вернера фон Брауна . Среди них были инженеры, физики, математики — цвет немецкой ракетной школы. Приказом от 31 августа 1946 года на базе бывшего санитарно-технического института был организован филиал № 1 НИИ-88 — будущего института, которым руководил Сергей Королёв .
Условия поначалу были ужасными. Здания пришли в полную негодность после войны, не было ни электричества, ни водопровода . Лишь к концу 1947 года проблему с водой удалось решить . Немцы жили в изоляции: свободно передвигаться по острову им не разрешалось, о выезде на «большую землю» не могло быть и речи . Но жизнь постепенно налаживалась. На острове действовали две конкурирующие театральные труппы, литературный и философский кружки . Русские учителя занимались с немецкими детьми, и, по свидетельствам очевидцев, русские и немецкие дети хорошо ладили между собой .
Немцы работали над продолжением развития «Фау-2» и проектированием ракеты Р-1 — советской версии «Фау-2», изготовленной из отечественных материалов . Именно на Городомле, по мнению многих, начиналась «дорога в космос» . Каждую неделю сюда приезжал Сергей Королёв — проверял ход работ, испытывал топливо, искал решения, которые позже позволят советским ракетам преодолеть земное притяжение .
Конец «немецкой» эпохи
«Немецкая» эпоха Городомли завершилась в начале 1950-х. В 1951–1953 годах специалистов постепенно репатриировали в ГДР . К тому времени их вклад в советскую ракетную программу был уже трудно переоценить — хотя в СССР это старались не афишировать. По данным из рассекреченных архивов, немецкие специалисты сделали для ранней советской ракетной техники больше, чем признавалось официально .
Остров, однако, не опустел. 2 июля 1958 года вышло постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР, полностью изменившее профиль предприятия на Городомле. Здесь начали — впервые в стране — изготовление высокоточных гироскопических приборов . Завод получил имя «Звезда» и с тех пор остаётся, по сути, единственным в России производителем гироскопов высокой точности . От этих приборов зависит точность полёта ракет — и, значит, во многом судьба космической программы.
Заключение
Сегодня на острове расположен посёлок Солнечный, где живут сотрудники завода и их семьи. Контрольно-пропускной режим сохраняется: чтобы попасть на Городомлю, нужен временный пропуск, а самовольная высадка запрещена . Жизнь здесь автономна — на случай войны, эпидемии или катастрофы на «большой земле» остров способен выжить сам . Местный менталитет — гибрид русской глубинки, курортной зоны и закрытого предприятия: люди готовы поговорить о политике или рыбалке, но не о работе .
История Городомли — это история о том, как место, освящённое молитвой и воспетое Шишкиным, стало сначала лабораторией смерти, потом кузницей ракетного щита, а затем — заводом, чьи приборы ведут ракеты в космос. Остров пережил всё: монахов, немцев, Королёва, секретность, разоружение. И продолжает работать — тихо, незаметно, но так, что без него не обходится ни один запуск.
