В ночь на 18 ноября 1918 года в Омске произошло событие, которое перекроило всю политическую карту Белого движения. За считанные часы власть в Сибири, формально принадлежавшая коалиционному правительству, перешла в руки одного человека — адмирала Александра Васильевича Колчака. Так на свет появился титул, звучавший почти по-царски: Верховный правитель России. Но за этой громкой формулировкой стояла история, полная интриг, разочарований и обнажённой борьбы за власть.
Сибирь без хозяина
Чтобы понять логику омских событий, нужно представить себе политический хаос, царивший в антибольшевистском лагере к осени 1918 года. После Октябрьского переворота и разгона Учредительного собрания на востоке страны возникло сразу несколько центров власти, претендовавших на легитимность.
Главными игроками были эсеры, опиравшиеся на память о разогнанном «Учредилке». В июне 1918 года в Самаре возник Комитет членов Учредительного собрания — знаменитый Комуч. Параллельно в Сибири сформировалось Временное Сибирское правительство, в котором тон задавали более правые силы и военные. Эти центры друг друга недолюбливали, но логика борьбы с большевиками подталкивала их к объединению.
Толчком к консолидации стало выступление Чехословацкого корпуса, чьи эшелоны растянулись по Транссибу. Чехи, не желавшие оставаться в охваченной революцией России, фактически свергли советскую власть на огромных пространствах от Поволжья до Дальнего Востока. Это создало военную базу для антибольшевистского сопротивления.
Уфимская Директория — мертворождённое дитя
В сентябре 1918 года в Уфе прошло Государственное совещание, на котором представители разных правительств и партий попытались выработать единую власть. Результатом стало создание Временного Всероссийского правительства, вошедшего в историю как Уфимская Директория — по аналогии с французской Директорией времён Великой революции.
Директория состояла из пяти человек и должна была олицетворять надпартийную власть до созыва нового Учредительного собрания. Однако с самого начала это образование было обречено. Эсеры видели в нём продолжение демократической линии Февраля, военные и правые круги — досадную помеху, мешающую вести войну железной рукой.
Директория переехала в Омск, ставший столицей антибольшевистской Сибири. Но реальной силы у неё не было. Армия, чиновничество и значительная часть офицерства относились к разговорчивым политикам с откровенным презрением. В офицерской среде зрело убеждение: спасти страну может только единоличная диктатура, а не бесконечные партийные склоки.
Появление адмирала
В этот наэлектризованный воздух и прибыл Александр Колчак. К тому моменту он был фигурой известной и в военном, и в общественном смысле. Полярный исследователь, герой Русско-японской и Первой мировой войн, бывший командующий Черноморским флотом — он обладал репутацией человека твёрдого, честного и далёкого от политических интриг.
В Омск Колчак прибыл осенью 1918 года, возвращаясь из заграничной поездки. 4 ноября он вошёл в состав Совета министров при Директории, заняв пост военного и морского министра. Так бывший флотоводец оказался в самом центре сибирской политики — и, как покажут события, ненадолго в роли подчинённого.
Сам адмирал, по воспоминаниям современников, к власти специально не рвался и политику недолюбливал. Но именно его кандидатура устраивала тех, кто готовил свержение Директории. Военный с громким именем, без партийных обязательств, чуждый эсеровской риторики — идеальная фигура для роли диктатора.
Ночь переворота
Развязка наступила в ночь на 18 ноября 1918 года. Группа казачьих офицеров во главе с атаманом Красильниковым арестовала эсеровских членов Директории — в первую очередь Николая Авксентьева и Владимира Зензинова. Эти люди были для офицерства олицетворением «керенщины», болтовни и развала, погубивших старую армию.
Формально переворот произвели военные без прямого участия Колчака. Утром Совет министров собрался на экстренное заседание. Перед министрами встал вопрос: что делать в условиях фактического безвластия? Решение было принято быстро — передать всю полноту власти одному человеку. Голосованием Совет министров избрал Колчака Верховным правителем России.
Адмирал принял этот пост. Одновременно ему было присвоено звание полного адмирала. Арестованных эсеров вскоре выслали за границу. Так Уфимская Директория, просуществовав меньше двух месяцев, прекратила существование, а во главе Белой России встал военный диктатор.
Что говорили современники
Отношение к омскому перевороту с самого начала было неоднозначным. Сторонники Колчака считали, что только сильная единоличная власть способна навести порядок и довести борьбу с большевиками до победы. Эсеры и часть демократической общественности восприняли случившееся как удар в спину, как предательство идеалов Февраля.
Эсеровские деятели не простили Колчаку разгона Директории. Это сыграло роковую роль в дальнейшей судьбе адмирала: значительная часть умеренно-социалистических сил, недовольных диктатурой, в решающий момент не поддержала белую власть, а кое-где и прямо выступила против неё.
Любопытна и позиция союзников. Чехословацкое командование и представители стран Антанты, присутствовавшие в Сибири, отнеслись к перевороту настороженно. Демократические правительства Запада предпочли бы видеть во главе антибольшевистских сил коалиционную власть, а не военную диктатуру. Это недоверие отчасти предопределило прохладное отношение союзников к Колчаку в дальнейшем.
Был ли Колчак организатором?
Один из вечных вопросов историографии — насколько сам адмирал был причастен к организации переворота. Версии расходятся.
Согласно одной точке зрения, Колчак был лишь орудием в руках военных кругов, искавших подходящую фигуру для диктатуры. Сам он якобы поставлен был перед свершившимся фактом и принял власть из чувства долга, не желая допустить полного безвластия.
Согласно другой версии, адмирал знал о готовящемся выступлении и как минимум не препятствовал ему. На допросах в 1920 году, уже будучи в руках большевиков, Колчак довольно подробно рассказывал об обстоятельствах прихода к власти, признавая, что согласился принять диктаторские полномочия осознанно. Эти показания — один из важнейших источников по истории переворота, хотя и сделанные в крайне специфических обстоятельствах.
Истина, как обычно, лежит где-то посередине. Колчак вряд ли был прямым заговорщиком, но он был фигурой, вокруг которой заговор кристаллизовался, и сознательно принял на себя бремя единоличной власти.
Размах власти и её пределы
Получив титул Верховного правителя, Колчак формально стал главой всей антибольшевистской России. Его власть признали — по крайней мере на словах — другие белые вожди, включая генерала Деникина на Юге. Это придавало белому движению видимость единства и преемственности государственной власти.
Но реальные пределы этой власти были куда скромнее громкого титула. Колчак контролировал Сибирь и часть Урала, его влияние на другие фронты оставалось номинальным. Огромные расстояния, слабость аппарата управления, зависимость от союзников и казачьих атаманов, многие из которых вели себя как самостоятельные князьки, — всё это подтачивало диктатуру изнутри.
Адмирал, блестящий военный, оказался не лучшим администратором и политиком. Жёсткость режима, репрессии против левых, неспособность решить аграрный вопрос и навести порядок в тылу постепенно отталкивали от него население. Сибирское крестьянство, поначалу нейтральное, всё чаще поднималось против колчаковской власти.
Финал истории
Звёздный час Колчака оказался коротким. Весной 1919 года его армии начали успешное наступление, но уже летом инициатива перешла к Красной армии. Осенью белый фронт в Сибири покатился на восток. В ноябре 1919 года был оставлен Омск — та самая столица, где год назад родилась диктатура.
В январе 1920 года Колчак был выдан чехами эсеро-меньшевистскому Политцентру в Иркутске, а затем оказался в руках большевиков. 7 февраля 1920 года по постановлению Иркутского военно-революционного комитета адмирал был расстрелян. Так завершилась история человека, который чуть больше года носил титул Верховного правителя России.
