Гранаты Дивова: почему Александр I не позволил изготовить самое страшное противопехотное оружие
В истории русской артиллерии есть сюжет, который мог бы стать сценарием для драмы о непризнанном гении. Сенатор и дипломат Павел Гаврилович Дивов, человек, возглавлявший Министерство иностранных дел в отсутствие канцлера, в свободное от государственной службы время изобрёл артиллерийский снаряд, который, по оценке специалистов, мог бы стать самым смертоносным противопехотным оружием своего времени. Испытания прошли успешно. Военно-учёный комитет признал снаряд «весьма способным» к введению в употребление. И всё же император Александр I не дал хода производству. Причины этого решения оказались настолько прозаичны, что в них легко уловить горькую иронию: война с Наполеоном уже заканчивалась, денег на сложный снаряд не было, а русская армия и без него чувствовала себя победительницей.
Что именно изобрёл Дивов
В декабре 1811 года, накануне вторжения Наполеона, Дивов представил военному министру Барклаю-де-Толли два проекта. Первый — «гранатная картечь» для осадной артиллерии, представлявшая собой бомбу-матрешку: в большой корпус помещались малые гранаты, которые при взрыве разлетались и детонировали самостоятельно . Второй — «картечная граната» для полевой артиллерии, и именно она представляла главный интерес.
Конструкция Дивова была сложнее и, по мнению некоторых исследователей, совершеннее британского снаряда Шрапнеля. Пули не засыпались вместе с порохом, а помещались в специальный жестяной стакан, который вставлялся внутрь гранаты. Стакан был обёрнут в огнеупорный холщовый чехол, а через него проходила деревянная трубка с запалом. Такая схема, теоретически, должна была обеспечить более кучный разлёт пуль в направлении полёта снаряда, а не во все стороны, как у Шрапнеля .
Испытания, которые вселили надежду
Дивов изготавливал образцы за свой счёт. Первые испытания весной 1812 года выявили слабость корпуса: снаряд разлетался при ударе о землю. Он укрепил конструкцию и увеличил число пуль до шестидесяти. Повторные испытания показали: картечной гранатой можно стрелять на дистанцию ядра, а также вести огонь из-за укрытий и по частично закрытым целям . Это было именно то, чего не хватало полевой артиллерии: возможность поражать пехоту на дальних дистанциях, где обычная картечь была бесполезна.
К лету 1813 года Дивов изготовил гранату большего калибра, вмещавшую до ста пуль. Испытания признали её пригодной к употреблению. В ноябре 1813 года Военно-учёный комитет представил заключение: гранаты Дивова «Комитет признает ко введению в употребление весьма способными» . Казалось, дело решено.
Почему Комитет всё же засомневался
Однако в том же заключении были перечислены недостатки, которые перевесили достоинства. Производство снаряда признали дорогим, а изготовление — сложным . Кроме того, Комитет провёл эксперимент, который сегодня выглядит методической ошибкой: гранату взорвали статично, над манекенами, и решили, что пули разлетаются слишком широко. При стрельбе из орудия пули получили бы направление полёта снаряда и ложились бы кучнее. Но в 1813 году это не было проверено должным образом .
Была и ещё одна причина, о которой прямо не говорилось, но которая читается между строк. Война с Наполеоном близилась к завершению. Русская армия триумфально входила в Европу. Уверенность в превосходстве собственного оружия была настолько велика, что необходимость в сложных и дорогих усовершенствованиях казалась излишней . Зачем тратить деньги на новую гранату, если победа уже одержана?
Что решил император
Александр I, которому Военно-учёный комитет передал вопрос на высочайшее усмотрение, не утвердил принятие снаряда на вооружение. Прямого императорского указа с формулировкой причин не сохранилось, но совокупность обстоятельств очевидна: окончание войны, отсутствие свободных средств, инерция военной бюрократии и ошибочная оценка эффективности .
Дивов не сдался. В 1828 году он отправил военному министру Чернышёву ту самую гранату, испытанную в 1813-м, со всеми бумагами. «Увидим, как он поступит», — записал он в дневнике . Ответа, судя по всему, не последовало.
Картечные гранаты, подобные снаряду Дивова и шрапнели Шрапнеля, были приняты на вооружение в России только в 1840 году — спустя почти тридцать лет после того, как русский изобретатель представил свой проект . К тому времени в Англии уже велись разработки более совершенных снарядов.
Заключение
История гранат Дивова — это не история о том, как «враги» или «конкуренты» загубили гениальное изобретение. Это история о том, как бюрократия, обстоятельства и уверенность в собственном превосходстве могут похоронить полезную вещь. Снаряд Дивова не был принят не потому, что был плох, а потому, что оказался не ко времени. Война закончилась, денег не было, а необходимость в нём казалась сомнительной.
Ирония в том, что если бы Александр I утвердил производство, русская артиллерия получила бы самое убойное картечное оружие в Европе накануне Заграничного похода. Но история не знает сослагательного наклонения. Она знает только результат: снаряд, который мог изменить тактику пехотных боев, остался в архивах, а его изобретатель вернулся к дипломатической службе. Иногда самое страшное оружие — это не то, что было создано, а то, что могло быть создано, но не было.
