Ритуал приёма был продуман до мелочей: послы должны были кланяться, пятясь назад, и ни в коем случае не поворачиваться спиной к венценосной особе. Но западных гостей выводила из себя не строгость церемониала. Их бесила мелочь, которая происходила после самого унизительного, как им казалось, действия — целования царской руки.
Загадочный набор на гравюре
В 1674 году шведский дипломат Эрик Пальмквист издал книгу «Наблюдения о России». В ней была гравюра, изображавшая аудиенцию у царя Алексея Михайловича. Среди привычных регалий власти на видном месте стоял кувшин-рукомойник с чашей и полотенцем. Этот странный набор упоминали и другие знаменитые гости Руси — немец Адам Олеарий, итальянец Антонио Поссевино, австриец Сигизмунд фон Герберштейн. Согласно их запискам, царь использовал эти предметы сразу после того, как иностранные послы прикладывались губами к его руке.
Для европейских дипломатов это было откровенным унижением. Неужели русский монарх настолько брезгует ими, что смывает их прикосновение, словно грязь?
Чистота по-русски: унижение или забота о здоровье?
Самое простое объяснение — элементарная гигиена. Во времена опустошительных эпидемий чумы и холеры лишняя осторожность не помешала бы. Но это не объясняло, зачем делать это почти сразу после церемонии, на глазах у оскорбленных гостей.
Свою версию в книге «Царский Рим в междуречье Оки и Волги» приводит Глеб Носовский. Он пишет, что русские считали носителями «правильной христианской веры» только тех, кто был крещен в воде. Европейцы же, крещеные окроплением головы, причислялись к «нечистым». Национальная идея противопоставляла «чистых» русских «грязным» европейцам. Таким образом, омовение рук после контакта с «нечистыми» послами объяснялось доктриной «религиозной чистоты».
Свидетельства и мифы
Кое-кто из историков сомневается в правдивости этой истории. Леонид Юзефович в книге «Как в посольских обычаях ведется» отмечает: согласно запискам Поссевино, послы не присутствовали при омовении рук. Адам Олеарий также рассказывал об этом ритуале не как свидетель, а со слов того же итальянца.
Более того, сосуд на гравюре напоминает не рукомойник, а восточный кумган. Стоит он на блюде, которое для омовения рук не подходит. Возможно, этот кувшин с медовухой или вином проигравшие миссию послы выдали за унизительный для них обычай.
Вместо послесловия
Так это была демонстрация превосходства, забота о здоровье или просто выдумка обиженных дипломатов? Однозначного ответа нет. Но ясно одно: эта, на первый взгляд, мелкая деталь стала зеркалом, в котором отразилось глубинное непонимание между двумя мирами. Миром, где жест был проявлением веры, и миром, где его сочли личным оскорблением.
Надеюсь, это эссе получилось в нужной стилистике. Если захотите продолжить тему — например, о странностях русского гостеприимства или о том, как жилось иностранцам при русском дворе, — дайте знать.
