«Гусарская баллада» Великой Отечественной: как Александра Ращупкина под видом мужчины три года воевала на танке
Короткая стрижка, грубоватый голос, широкие плечи и узкие бедра — этого оказалось достаточно, чтобы три года водить танк Т-34, ходить в атаки и получать «наркомовские сто грамм» вместе с мужиками, которые считали «Сашку-сорванца» своим парнем. Александра Ращупкина не просила пощады и не ждала поблажек. Она делала мужскую работу — на танке била фашистов. И только тяжелое ранение под Бунцлау раскрыло тайну, которую она хранила три года.
В истории России уже был похожий случай. За сто с лишним лет до нее Надежда Дурова сбежала из дома, переоделась в мужское платье и десять лет служила в кавалерии, дослужившись до штабс-ротмистра. Про неё даже писали Пушкин и Белинский, она стала прототипом Шурочки из «Гусарской баллады». И вот, когда началась война, именно таким «гусаром» стала и героиня нашей сегодняшней статьи.
Девушка, которая не умела ждать
Александра Митрофановна Ращупкина родилась 1 мая 1914 года в Сыр-Дарьинске (ныне Узбекистан). Выросла в Узбекской ССР, с юности освоила трактор и работала трактористом — профессия по тем временам престижная и сугубо мужская. Вышла замуж, родила двоих детей, переехала с семьей в Ташкент. Там случилось несчастье: оба ребенка умерли в младенчестве.
Когда началась война, мужа призвали на фронт. Александра осталась одна — без детей, без мужа, с одним желанием: не прятаться по тылам, а бить врага. Она пошла в военкомат. Объясняла, что умеет водить трактор, значит, справится и с танком. Говорила, что муж уже воюет, а она не хочет сидеть сложа руки.
Ей отказали.
Но Ращупкина была не из тех, кто отступает. Она выждала год и пришла снова. Коротко постриглась, переоделась в мужскую одежду. В военкомате объяснила: «потерял» документы, новые вот-вот будут готовы. Зовут Саша Ращупкин, знатный тракторист. Время было горячее, разбираться некогда — дорог каждый солдат. «Парня» отправили учиться.
Единственным человеком, который раскрыл тайну на старте, оказался военный врач. Осматривая новобранца, он понял, что перед ним женщина. Врач возмутился и заявил, что обязан доложить командованию. Но Ращупкина сумела его убедить своей горячностью: поклялась, что все равно прорвется на фронт, даже если ее сейчас выгонят. Врач сдался и, как пишут источники, сказал с восхищением: «Эх, ну и девка... Просто Жанна д'Арк!».
«Сашка-сорванец»
Двухмесячные курсы механиков-водителей под Сталинградом Ращупкина окончила с отличием. Но до вручения дипломов оставалось три дня, когда учебная часть оказалась в немецком тылу — вермахт стремительно наступал на Сталинград. Курсанты разбежались по лесу, пробирались к своим мелкими группами, иногда ползком. Когда Ращупкина добралась до расположения советских войск, от формы остались одни лохмотья, все было вымазано землей.
Вскоре ее направили в 62-ю армию генерала Василия Чуйкова — ту самую, которая насмерть стояла в Сталинграде. Там она стала механиком-водителем танка Т-34.
Воевала Ращупкина отчаянно. Лезла в самое пекло, подставлялась под огонь, выжимала из машины максимум. Так родилось прозвище «Сашка-сорванец». Его дали товарищи — за лихость, смелость и бесшабашность, которые в ней, как им казалось, было под стать тому самому «сорванцу». И никто, ни один из сослуживцев, не подозревал, что рядом с ними воюет женщина.
Как это ей удавалось, Ращупкина объясняла просто. Во-первых, телосложение: узкие бедра, широкие плечи, грудь почти отсутствовала — в гимнастерке отличить от парня было трудно. Во-вторых, голос: она научилась говорить басом, снижать интонацию, копировать мужские привычки. В-третьих, баня. Мыться на фронте приходилось редко, но когда случалось, Ращупкина всегда уединялась, ссылаясь на стеснительность. Мужики посмеивались: «Ты, Сань, прямо как девка!» — но особого внимания не обращали.
Дуровой в этом смысле пришлось сложнее. Ей пришлось туго бинтовать грудь, спать отдельно от сослуживцев, следить за каждым жестом. И все же она продержалась еще дольше — десять лет, с 1806 по 1816 год. Участвовала в трех войнах с Наполеоном, получила Георгиевский крест за спасение раненого офицера, а при Бородине командовала полуэскадроном и была контужена. Секрет Дуровой раскрылся, когда ее ранило. Так же, как и у Ращупкиной.
Ожог, который сжег все маски
Это случилось 12 февраля 1945 года под городом Бунцлау (ныне польский Болеславец). Советские войска ворвались в город, но наткнулись на ожесточенное сопротивление. Танк Ращупкиной попал в засаду немецких «Тигров». Прямое попадание — машина загорелась. Механик-водитель был ранен в бедро и контужен.
На выручку бросился Виктор Пожарский, механик-водитель соседнего танка. Он стащил с раненого штаны и белье, чтобы сделать перевязку — и замер. Перед ним была женщина.
В госпитале, куда Ращупкину отправили на лечение, заговорили о скандале. Слухи дошли до командования — поговаривают, даже до маршала Жукова. Александру хотели отстранить от службы: все-таки обман, самовольное проникновение на фронт, нарушение всех мыслимых уставов.
Но за нее вступился сам генерал Василий Чуйков — тот самый, под чьим командованием она воевала. Чуйков настоял: оставить Ращупкину в армии, переоформив все документы на женское имя. Она вернулась в строй, но победа была уже близка. Через месяц с небольшим Германия капитулировала.
Трагическая деталь: когда Ращупкина лежала в госпитале, выяснилось, что ранение в бедро сделало ее бесплодной. Детей у нее больше не было.
После войны
После демобилизации Ращупкина встретилась с мужем, который тоже вернулся с фронта — инвалидом. Вместе они переехали в Куйбышев (ныне Самара), где прожили 28 лет, пока мужа не стало.
Работала Александра водителем — навыки, полученные на войне, пригодились. Потом окончила политехнический институт, получила диплом инженера. Участвовала в общественной организации женщин-фронтовичек, поддерживала отношения со школьниками 29-й школы, которые регулярно ее навещали.
Она не любила, когда ее жалели. В 2006 году, когда ей было уже 92 года, Ращупкина написала в газету «Труд» письмо, которое цитируют во всех источниках:
«Внуки часто спрашивают меня о здоровье, о том, что буду готовить на ужин, принимала ли я лекарства сегодня, какие передачи смотрела по телевизору и что прочитала в газете. Ребятушки, милые, спросите меня о войне!!!».
И еще одна цитата оттуда же, позже: «Осерчала я на телевизионщиков. Пригласили меня, 92-летнего человека, на передачу. Думала, про то, как я воевала, что повидала. А они под лампой на жаре три часа продержали, аж глаза мои заболели, и ну потом всякие глупости выспрашивать. Как, мол, я у себя в танке переодевалась? И как у меня там с мужчинами? Про сексализм какой-то…».
Ращупкина хотела, чтобы помнили о войне, о подвиге, о том, что она и ее товарищи сделали для страны. А не о том, как она мылась и переодевалась. В этом она была сродни Дуровой, которая в своих «Записках кавалерист-девицы» рассказывала не о женской доле, а о сражениях, походах, офицерском братстве.
Александра Митрофановна Ращупкина скончалась 13 июля 2010 года в возрасте 96 лет. На груди у нее — орден Красной Звезды, орден Отечественной войны II степени, десятки медалей. И память о трех годах, когда она была «Сашкой-сорванцом» и никто не знал правды.
Женщины в мужской форме
Ращупкина была не единственной женщиной-танкистом в Великой Отечественной войне. Воевала Мария Лагунова — механик-водитель Т-34, которая получила орден Красной Звезды, но в 1943 году после тяжелого ранения лишилась обеих ног. Александра Самусенко командовала танком Т-34 в 1-й гвардейской танковой армии, воевала до самого Берлина.
Но Ращупкина среди них стоит особняком. Все остальные воевали как женщины — их знали, ими гордились, их подвиги описывали в газетах. Ращупкина же три года была «своим парнем». Она не просила снисхождения, не получала поблажек. Ей не дарили цветы и не писали очерков. Она просто воевала. Наравне с теми, кто считал ее мужчиной.
Возможно, именно это делает ее историю самой удивительной из всех.
