Попасть в ряды советских чекистов было непросто. Это только поначалу на желающих служить в органах госбезопасности смотрели сквозь пальцы. Однако впоследствии туда перестали брать даже тех, кто имел не совсем обычную внешность. Играли важные роли и состояние здоровья кандидатов, и их прошлое, и национальность.
Когда болели все, а служили инвалиды
Сразу после установления советской власти в милицию принимали даже больных туберкулёзом, сифилисом и другими опасными заболеваниями. А в годы Великой Отечественной войны, когда мужчин не хватало, чекистами становились и инвалиды. В книге Дмитрия Зарубина «Июль 1942» можно найти постановление Курского обкома ВКП(б) о необходимости пополнения спецшколы управления НКВД из числа «инвалидов Отечественной войны, физические недостатки которых не мешают активно бороться с фашистскими захватчиками».
Но позже в Советском Союзе были разработаны специальные требования к состоянию здоровья поступавших на службу. Приказ от 25 мая 1988 года «Об утверждении положений о военно-врачебной экспертизе и медицинском освидетельствовании в органах внутренних дел и внутренних войсках МВД СССР» гласил, что из числа вновь принимаемых признавались непригодными кандидаты с врождёнными аномалиями, физическим инфантилизмом (недоразвитость мышечной системы, узкая грудная клетка, вес тела меньше 45 кг и рост ниже 150 см), рубцами, препятствовавшими ношению обмундирования, искривлёнными, укороченными или отсутствовавшими конечностями, заиканием и косноязычием, дефектами челюстно-лицевой области, отсутствовавшими 10 и более зубами, гнёздной плешивостью и витилиго.
Особые приметы
В КГБ уделяли гораздо больше внимания внешности претендентов, нежели в милиции. Так называемые особые приметы в госбезопасности не приветствовались, тем более если речь шла о работе во внешней разведке. Владимир Фортунатов, автор издания «Новейшая история России в лицах, 1917–2008», утверждает, что в этом случае предпочтение отдавалось ничем не примечательной внешности, которая не бросалась бы в глаза.
Но ещё более жёсткие критерии содержались в инструкции «Об основных критериях при отборе кадров для прохождения службы в органах НКВД СССР» 1938 года. Согласно документу, при отборе кадров сотрудникам НКВД необходимо было отказывать не только евреям, но и соискателям иных национальностей, имевших «признаки вырождения»: нервные тики, судороги лица, косоглазие и прочие глазные дефекты, нарушения речи (заикание, картавость и т. д.), торчащие вперёд («лошадиные») зубы, большие родимые пятна. При медосмотре рекомендовалось обращать внимание на строение тела и отдельные органы. Нежелательными кандидатами считались обладатели волчьей пасти, заячьей губы, лишних пальцев, слишком большой или слишком маленькой головы, аномалий половых органов, густого волосяного покрова на теле.
Татуировки также были однозначным «табу»: при их наличии кандидат не проходил по моральным качествам, даже если не имел проблем с законом.
Пятая графа
Если верить Олегу Кривопалову, автору книги «Записки советского офицера», в органы госбезопасности не допускались евреи, крымские татары, карачаевцы, калмыки, чеченцы, ингуши, греки, немцы, корейцы и финны. Однако вовсе не по причине специфической внешности, а потому что представители этих национальностей считались неблагонадёжными.
Логика системы была железной: крымские татары, чеченцы, ингуши, калмыки, карачаевцы — память о депортациях и ярлык «народов-предателей», навешенный в военные годы, сохранялся в кадровой политике десятилетиями после смерти Сталина. Немцы, финны, греки, корейцы — любой, у кого имелось «материнское» государство за пределами советского блока, рассматривался как потенциальный источник утечки.
Блестящий выпускник технического вуза не был принят в отдел криптографии из-за деда по материнской линии — грека. Дед погиб на фронте, защищая СССР. Но Греция входила в НАТО. «Греческий след» был сочтён фактором риска. Логика системы не предусматривала исключений для павших героев.
Прошлое и связи
Кроме отличного здоровья и внешности, отвечавшей перечисленным выше требованиям, желающие служить в советской милиции или КГБ должны были иметь безупречное прошлое. После постановления Временного правительства «Об учреждении милиции» в апреле 1917 года в органы принимали осуждённых за мошенничество, кражу, укрывательство похищенного, подлог, лихоимство и ростовщичество, но лишь в случае, если с момента отбытия наказания прошло более 5 лет. Однако в 1923 году были разработаны правила определения граждан на службу в милицию, и с этого момента кандидаты были обязаны предоставлять документ о несудимости.
В КГБ также долгое время не брали беспартийных, но даже ярым коммунистам попасть туда было сложнее, чем в милицию. Сотрудники госбезопасности предпочитали сперва присмотреться к будущему коллеге, а уж после проверки желающего служить Родине отправляли на соответствующие курсы.
Существовала и ещё одна негласная «особая примета»: со времён Андропова в «комитет» старались не брать бывших сотрудников МВД. После убийства в 1980 году майора госбезопасности сотрудниками милиции на станции московского метро «Ждановская» инерция неприятия в своих рядах выходцев из милиции сохранялась довольно долго.
Идеальный кандидат
В итоге портрет идеального кандидата в КГБ выглядел так: этнический русский, родившийся в РСФСР, из семьи рабочих или крестьян, чьи предки не жили на оккупированных территориях в годы войны, с безупречным здоровьем, без единой татуировки и особых примет, с безукоризненной биографией и рекомендациями от проверенных партийных товарищей.
Всё остальное — болезни, шрамы, «неправильная» национальность или родственники за границей — закрывало дорогу в органы навсегда. Система не делала исключений даже для героев войны.
