Их было больше, чем власовцев: кто такие «восточные легионеры» и почему их не расстреляли
Слово «власовцы» знают все. Слово «легионеры» — куда меньше, хотя речь о сопоставимых цифрах: через так называемые восточные легионы вермахта прошло, по разным оценкам, от четверти до трети миллиона бывших советских граждан. Это были не русские. Это были туркмены, узбеки, казахи, азербайджанцы, грузины, армяне, татары, чеченцы — те, кого немецкая пропаганда называла «угнетёнными народами СССР», а советское правосудие потом — изменниками Родины.
Откуда взялось слово
Термин Ostlegionen — немецкий. Решение о создании первых двух легионов, Туркестанского и Кавказско-магометанского, Верховное командование сухопутных войск приняло 22 декабря 1941 года, когда блицкриг уже провалился и в вермахте впервые всерьёз задумались о людских ресурсах. В феврале 1942 года добавились Грузинский и Армянский, в августе — Волжско-татарский, известный как легион «Идель-Урал». Тогда же Кавказско-магометанский разделили на Азербайджанский и Северокавказский.
Немецкий историк Иоахим Хоффманн, автор классической монографии «Восточные легионы 1941–1943», оценивал общую численность прошедших через них в 250–300 тысяч человек. Российский исследователь Сергей Дробязко в книге «Под знамёнами врага» даёт сходные цифры с оговоркой, что учёт вели небрежно и часть людей считалась дважды. Самым крупным был Туркестанский легион — более ста тысяч человек. Для сравнения: боевые дивизии РОА Власова к концу войны насчитывали порядка 50 тысяч.
В Красной армии название просто переняли. В сводках и протоколах допросов 1943–1945 годов противник из этих частей обозначался как «легионер» — без уточнений, добровольно он туда попал или нет. Это слово стало и юридической категорией: в документах НКВД оно шло через запятую с «власовцами» и «полицейскими».
Кто туда шёл и почему
Главный источник пополнения — лагеря военнопленных. Здесь важно помнить фон. По подсчётам немецкого историка Кристиана Штрайта, из 5,7 миллиона советских военнопленных погибло около 3,3 миллиона, причём основная масса — зимой 1941–1942 годов, именно тогда, когда формировались первые легионы. Вербовщик, приходивший в барак, предлагал не идеологию, а паёк, шинель и шанс дожить до весны.
Олег Романько, автор исследования «Мусульманские легионы во Второй мировой войне», выделяет несколько мотивов: выживание, обиды на советскую власть (раскулачивание, репрессии против духовенства, память о басмачестве и кавказских восстаниях), надежда дезертировать на фронте. Идейных националистов, связанных с эмигрантскими комитетами вроде Туркестанского национального комитета Вели Каюм-хана или грузинских кругов в Берлине, было меньшинство. Немцы это понимали: генерал Оскар фон Нидермайер, командовавший 162-й тюркской дивизией, не скрывал низкого мнения о надёжности личного состава — в 1944 году его за пораженческие разговоры арестовало гестапо.
Обучали легионеров в Польше — в Легионово под Варшавой, в Едлине, в Весоле, грузин и армян также в Пулавах. Вооружали трофейным и устаревшим оружием. Командирами батальонов ставили немцев, национальные офицеры редко поднимались выше роты.
На каком фронте воевали
Поначалу легионы бросали на Восточный фронт — на Кавказ в 1942-м, на Дон, под Сталинград. Результат оказался для немцев плачевным. Самый известный эпизод — 825-й батальон Волжско-татарского легиона, который 23 февраля 1943 года под Витебском большей частью личного состава, с оружием, перешёл к белорусским партизанам: из девяти сотен — пятьсот-шестьсот человек. В том же легионе действовало подполье, связанное с именем поэта Мусы Джалиля, казнённого в берлинской тюрьме Плётцензее в августе 1944-го.
После Сталинграда командование вермахта сделало выводы. Осенью 1943 года большую часть восточных батальонов убрали с Восточного фронта и отправили во Францию, Нидерланды, Италию, на Балканы — охранять побережье и воевать с местными партизанами. Там они встретили союзников. Грузинский 822-й батальон в апреле 1945 года поднял восстание на голландском острове Тексел и несколько недель дрался с немецким гарнизоном — бои шли до 20 мая, и Тексел считается последним очагом боёв Второй мировой в Европе.
Именно география и определила судьбу легионеров после войны: одни попали в советский плен на Востоке, другие — в английский и американский на Западе.
Те, кого взяли на Восточном фронте
С этими разбирались быстро и по законам военного времени. Легионер, захваченный с оружием в руках в 1943–1944 годах, попадал под статью 58-1 «б» — измена Родине, совершённая военнослужащим. Санкция — расстрел с конфискацией имущества, без альтернативы. На практике трибуналы армий и фронтов нередко смягчали приговор до десяти лет лагерей, применяя статью 51 УК о назначении наказания ниже низшего предела. Решали всё, как правило, в течение нескольких дней.
Перебежчики — вроде бойцов 825-го батальона — оказывались в лучшем положении: их зачисляли в партизанские отряды, затем в Красную армию, кое-кто дошёл до Берлина и получил награды. Но проверка СМЕРШа висела над ними постоянно, и уже после войны часть бывших перебежчиков всё равно получила сроки за сам факт службы у немцев.
Те, кого выдали союзники
На Западе всё решила Ялта. Соглашение от 11 февраля 1945 года обязывало стороны репатриировать граждан друг друга независимо от их желания. Англичане и американцы выполняли его добросовестно, нередко силой. Известны случаи самоубийств в лагерях на территории Германии и Австрии, бунт советских пленных в американском Форт-Диксе 29 июня 1945 года, где людей в вагоны загоняли со слезоточивым газом.
Возвращённых направляли в проверочно-фильтрационные лагеря НКВД. Историк Виктор Земсков, работавший с архивом ГУЛАГа, приводит итоговые цифры: к 1 марта 1946 года репатриировано почти 4,2 миллиона советских граждан; из полутора миллионов военнослужащих в распоряжение НКВД передано около 226 тысяч — примерно 15 процентов. Это в основном и есть «власовцы, легионеры, полицейские» в терминологии ведомства, хотя в ту же категорию попадали и те, чью вину ещё только предстояло доказать. Остальных пленных отправляли в армию, в рабочие батальоны или домой.
Дальше судьба зависела от звания и доказанных преступлений. Офицеры, командиры подразделений, каратели шли под трибунал — 58-я статья, от десяти до двадцати пяти лет. Рядовой состав — по постановлению ГКО от 18 августа 1945 года — не судили вовсе, а без приговора отправляли на спецпоселение сроком на шесть лет. География известна: Воркута, Норильск, Кемеровская область, Казахстан, Якутия. Земсков указывает, что к началу 1946 года на спецпоселении числилось свыше 148 тысяч «власовцев» — в эту учётную категорию включали и бывших легионеров.
Шесть лет и амнистия
Спецпоселение — не лагерь, но и не свобода. Жили в бараках при шахтах и лесоповалах, работали за зарплату, отмечались в комендатуре, уехать не могли. Шестилетний срок у большинства истёк в 1951–1952 годах, после чего людей снимали с учёта, однако возвращаться в прежние места — особенно на Кавказ и в Крым — многим не разрешали.
Точку поставил указ Президиума Верховного Совета от 17 сентября 1955 года «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны». Он освобождал осуждённых на срок до десяти лет, сокращал вдвое более длинные сроки, снимал судимость. Исключение делалось для карателей и убийц.
