Четыре «Чинука» в тумане
21 июня 1978 года в 6:21 утра советская радиолокационная станция близ посёлка Багир под Ашхабадом засекла четыре медленно движущиеся цели. Они летели со стороны Ирана, вдоль Каракумского канала, и уже углубились на советскую территорию на 15–20 километров.
На перехват с аэродрома Ак-Тепе поднялся МиГ-23 152-го истребительного авиаполка, пилотируемый капитаном Демьяновым. Но приказ был чётким: туман, не приближаться, не открывать огонь. В тумане Демьянов разглядел лишь смутный силуэт, принял его за советский Ми-6 и повернул назад.
Командование не удовлетворилось двусмысленным докладом. Через полчаса заместитель командира полка Милославский приказал подняться снова — на этот раз на другом МиГ-23, которым управлял капитан Валерий Шкиндер. Шкиндер подошёл ближе и на этот раз разглядел: четыре Boeing CH-47 «Chinook» с опознавательными знаками ВВС Ирана. Приказ был коротким: атаковать.
Охота над Каракумами
Шкиндер выпустил две ракеты Р-60 по ближайшему «Чинуку». Вертолёт рухнул near посёлка Георг, все восемь членов экипажа погибли.
Второй «Чинук» попытался развернуться и уйти в Иран. Шкиндер догнал его и открыл огонь из пушки ГШ-23, двумя очередями выпустив 72 снаряда, повредив правый двигатель. Вертолёт был вынужден сесть near пограничной заставы Георг, четверо иранских членов экипажа были взяты в плен пограничниками. Два других «Чинука» успешно ушли и вернулись в Иран.
Это был первый в истории советских ВВС и ПВО случай, когда истребитель успешно сбил вертолёт, и, как считается, первый в мире воздушный бой с участием самолёта с изменяемой геометрией крыла.
Иранская версия: учебный полёт, заблудились
Официальная версия иранской стороны появилась быстро: вертолёты были безоружны, выполняли учебный полёт, из-за густого тумана потеряли ориентировку и случайно залетели на советскую территорию.
На бумаге это звучало правдоподобно. Но несколько деталей делали объяснение шатким. CH-47 «Chinook» оснащён довольно неплохим навигационным оборудованием. Четыре вертолёта одновременно «заблудились» и углубились на 30 километров в советское воздушное пространство — вероятность крайне мала. Что важнее, советские техники, осматривавшие и ремонтировавшие вертолёты, в частном порядке признавали: они видели разведывательное оборудование и несколько отснятых плёнок. Наличие этой аппаратуры не вполне согласовывалось с версией об «учебном полёте». Но советская сторона официально эту тему никогда не поднимала.
Процесс, который никто не хотел затевать
По логике вещей, военное вторжение, человеческие жертвы, сбитый самолёт — это стандартный набор для международного кризиса. Но ничего не произошло.
И Советский Союз, и Иран выбрали стратегию тихого урегулирования. СССР разрешил пленным иранцам отремонтировать повреждённый «Чинук», даже направил своих специалистов для участия в ремонте. Через три недели четверо пленных вместе с отремонтированным вертолётом были отправлены в Иран. Тела восьмерых погибших также передали иранской стороне.
Капитана Шкиндера, сбившего вражеский вертолёт, по всем правилам должны были наградить. Его представили к ордену Красного Знамени, но Кремль отклонил представление, сославшись на «сложную международную обстановку». В итоге он получил почётный значок ЦК ЛКСМ Туркмении и устную благодарность. Его заместитель командира полка Милославский получил часы.
Почему не стали раздувать
Причины, по которым Москва предпочла замять инцидент, понять нетрудно. Международная обстановка 1978 года и без того была сложной. Отношения с США по-прежнему оставались в рамках холодной войны, отношения с Китаем после пограничных конфликтов оставались напряжёнными. Меньше чем через год СССР введёт войска в Афганистан — а это означало резкое ухудшение отношений со всем исламским миром. В такой момент начинать войну или влезать в дипломатический кризис из-за четырёх вертолётов было слишком дорого.
Иран в тот момент находился на пороге исламской революции. Режим Пехлеви шатался, по стране катилась волна протестов. У Тегерана тоже не было ни сил, ни желания ссориться с северным соседом из-за нескольких заблудившихся вертолётов.
Так военный конфликт, который мог бы взорвать международную ситуацию, был по взаимному молчаливому согласию погашен и превратился в почти забытый эпизод холодной войны.
Эхо через десять лет
У этой истории есть эпилог. Ровно через десять лет, в 1988 году, два советских МиГ-23 в небе над западным Афганистаном сбили два иранских ударных вертолёта AH-1J «Super Cobra». Иранская сторона утверждала, что вертолёты находились в афганском воздушном пространстве, а советские войска в тот момент были в Афганистане.
Модель повторилась: иранские самолёты входят в советскую контролируемую зону, советские истребители открывают огонь, обе стороны не хотят раздувать скандал. Но на этот раз контекст был совершенно иным — шла ирано-иракская война, СССР поддерживал Ирака, и Иран был фактически противником. Объяснение 1978 года про «заблудившийся учебный полёт» в 1988-м уже не работало.
Инцидент с «Чинуками» 1978 года по сути был процессом, который никто не хотел затевать. СССР не хотел плодить врагов накануне афганского перелома, Иран не хотел связываться со сверхдержавой накануне революции. Поэтому вторжение было переименовано в «потерю ориентировки», сбитие — понижено до «технического инцидента», а орден был заменён молчанием. Многие конфликты холодной войны заканчивались именно так — не потому, что их разрешили, а потому, что обеим сторонам нужно было, чтобы они исчезли.
