Когда говорят о Куликовской битве, перед глазами встаёт привычная картина: с одной стороны — русские дружины Дмитрия Донского, с другой — полчища татаро-монголов Мамая. Однако летописи сохранили для нас куда более пёстрый портрет войска золотоордынского темника. Среди черкесов, осетин, армян и буртасов в источниках встречается загадочное слово — «фряги». Так на Руси называли итальянцев, и прежде всего генуэзцев. Кем же они были и зачем оказались на берегах Непрядвы?
Генуэзский след в Крыму
К середине XIV века Генуэзская республика была не просто торговой державой, но и настоящей империей, раскинувшей свои фактории по всему Средиземноморью и Причерноморью. Крупнейшей из них в Северном Причерноморье была Каффа — современная Феодосия. Именно отсюда, из крымских колоний, и могли быть наняты профессиональные воины для армии Мамая.
Генуэзские арбалетчики считались одними из лучших наёмников в Европе. Они были хорошо обучены, дисциплинированы и отлично экипированы. В отличие от лёгкой татарской конницы, это была тяжёлая пехота, способная выдерживать натиск и наносить сокрушительные удары. И когда Мамаю после поражения на реке Воже в 1378 году потребовалось срочно восполнить потери, его советники прямо говорили: «Орда твоя оскудела, сила твоя изнемогла; но у тебя много богатства, пошли нанять генуэзцев, черкес, ясов и другие народы».
Свидетельства летописей
Главным письменным источником, упоминающим итальянцев в контексте Куликовской битвы, остаётся Московский летописный свод конца XV века. В нём говорится, что Мамай шёл «съ всѣми князи Ординьскими и со всею силою Татарьскою и Половецкою. Наипаче же к симъ многи рати понаимовалъ: Бессермены и Армены, Фрязы и Черкасы и Буртасы».
Слово «фряги» в древнерусских текстах — это обобщённое название для выходцев из Западной Европы, и прежде всего из итальянских земель. Упоминание их в одном ряду с другими наёмниками не оставляет сомнений: Мамай действительно привлёк на свою сторону иностранных военных специалистов.
Некоторые исследователи даже считают, что генуэзская пехота составляла центр боевого порядка войска Мамая, в то время как татарская конница располагалась на флангах. Такое построение было неслучайно: тяжёлая и хорошо вооружённая пехота могла выдержать первый натиск русских полков, а конница — довершить разгром.
Археология против летописей?
Однако не всё так однозначно. Археологические раскопки на Куликовом поле не дали убедительных подтверждений присутствия итальянских наёмников. Не найдено характерного для генуэзцев оружия или доспехов. Это заставляет усомниться в том, что «фряги» действительно приняли участие в сражении.
Более того, существуют и прямые опровержения. Член-корреспондент РАН, профессор МГУ Сергей Павлов на заседании Президиума РАН представил результаты многолетнего исследования государственных архивов Венеции и Генуи. Изучив тысячи нотариальных грамот и сотни книг-картуляриев, учёные пришли к выводу: никакие итальянские отряды не участвовали в Куликовском сражении.
Документы показывают, что финансовые ресурсы Орды к тому моменту были серьёзно подорваны, а само поражение привело к крупнейшему экономическому кризису в истории Орды. Если Мамай и собирался нанимать дорогостоящих генуэзских профессионалов, то сделать это в нужном количестве он просто не мог.
Откуда взялся миф?
Так откуда же тогда появилась легенда о «чёрной генуэзской пехоте», кочующая из книги в книгу? Скорее всего, свою роль сыграла путаница в летописных источниках. «Сказание о Мамаевом побоище», «Летописная повесть» и «Задонщина» — все они были написаны значительно позже самих событий. Авторы могли вставлять в текст детали, которые казались им правдоподобными, но не соответствовали действительности.
Кроме того, в XIV веке итальянские колонии в Крыму действительно играли важную роль в регионе. Генуэзцы активно торговали с Ордой, поставляли оружие и могли оказывать военную поддержку. В нотариальных актах Каффы за 1371 год, например, зафиксированы масштабные распродажи оружия — щитов, копий, арбалетов. Это говорит о том, что военное снаряжение в колониях было в большом ходу. Но одно дело — торговать оружием, и совсем другое — отправлять собственные отряды на далёкое Куликово поле.
Кто же тогда стоял в центре?
Если генуэзцев на поле брани не было, то кем были те самые «фряги», которых упоминает летопись? Существует версия, что под этим термином могли подразумеваться не столько сами итальянцы, сколько наёмники, вооружённые по европейскому образцу, или же выходцы из других средиземноморских регионов.
Возможно также, что какие-то небольшие группы наёмников из итальянских колоний всё же участвовали в походе Мамая, но их численность была настолько мала, что они не оставили заметного следа в археологии. Как справедливо отмечают историки, любая из крымских колоний могла содержать лишь несколько десятков наёмников, и их присутствие на поле боя вряд ли могло изменить ход сражения.
Вместо заключения
Так воевали ли итальянцы на Куликовом поле? Однозначного ответа нет до сих пор. Летописи говорят «да», архивы и археология — «нет». Скорее всего, история с генуэзскими арбалетчиками — это один из многих мифов, которыми обросла одна из главных битв русской истории.
Но даже если «фряги» и не стояли в центре мамаева войска, сам факт их упоминания в летописях крайне показателен. Он свидетельствует о том, что уже в XIV веке Русь была частью большой европейской политики, а Мамай, собирая свои силы, искал союзников не только среди кочевников, но и на Западе. И пусть генуэзцы, вероятно, так и не дошли до берегов Непрядвы, их тень, брошенная страницами древних рукописей, до сих пор витает над Куликовым полем.
