Призыв цыган в СССР был крайне неравномерным. Оседлые «служилые» цыганские группы (русские ромы, украинские сервы) нормально вписывались в систему воинского учёта, призывались и воевали. А кочевые кэлдэрары и ловари почти полностью уклонялись от мобилизации — многие из них даже не были гражданами СССР. В официальной статистике только один цыган удостоен звания Героя Советского Союза, но реальное число воевавших было куда выше: многие цыгане в документах записаны русскими, украинцами или татарами.
Кого призывали, а кого нет
Советская система мобилизации работала по прописке и оседлости. Оседлые цыгане — особенно «служилые» ромы Российской империи — имели паспорта, постоянное место жительства и трудовые записи в колхозах или на заводах, поэтому нормально становились на воинский учёт. Перед войной только в Белоруссии в Красной армии служило около 60 цыган, а после начала войны было мобилизовано ещё около 47 человек, в основном из восточных районов — Витебска и Могилёва.
Но с кочевыми группами ситуация была совершенно иной. Кэлдэрары (цыганская группа из Румынии) и ловари (из Венгрии) на территории СССР жили крайне замкнутыми общинами, почти не контактируя с внешним обществом. У многих на руках были паспорта несуществующей Австро-Венгрии — они вообще не были гражданами СССР. Кэлдэрары «не считали Россию своей родиной», а в годы «Большого террора» их ремесленники массово отправлялись в лагеря по обвинениям в «шпионаже и антисоветской агитации». Выжившие «не хотели защищать „пролетарское отечество“». Тех немногих, кого призвали, «не торопились бросать в бой».
Ещё одна категория, уклонявшаяся от мобилизации, — кишинёвцы, цыганская группа из Молдавии, занимавшаяся в основном криминалом и находившаяся в состоянии постоянного конфликта с государством. Их тоже практически не призывали.
Один зафиксированный Герой — и неучтённые участники
По официальной статистике, только один цыган удостоен звания Героя Советского Союза: Тимофей Ильич Прокофьев, родившийся в 1923 году в цыганской семье кузнеца в Осташковском районе Тверской губернии. Он имел бронь как работник на канале, но в апреле 1942 года, узнав о гибели брата Василия, сам потребовал снять бронь и отправить его на фронт. Он попал в 384-й отдельный батальон морской пехоты Черноморского флота, в «чёрную смерть».
В марте 1944 года Прокофьев в составе Ольшанского десанта — 68 добровольцев — высадился в Николаевском порту для отвлекающего удара. Десант был брошен в полное окружение, без артиллерийской и авиационной поддержки; задача была самоубийственной. Они держались двое суток, отбивая атаки. Прокофьев погиб на пулемётной позиции от пули немецкого снайпера в голову. Весь отряд получил звание Героев Советского Союза, большинство — посмертно.
Но цифра «один Герой» скрывает более сложную реальность. Поскольку многие цыгане в документах записаны русскими, украинцами или татарами, точное число воевавших установить невозможно. В некоторых источниках фигурирует цифра 11 цыган — Героев Советского Союза, но она противоречит официальной статистике. Более достоверные оценки дают местные архивы: в Белоруссии в Красной армии и на флоте воевало около 130 цыган, ещё около 40 человек — в партизанских отрядах.
Воевавшие по именам
В архивах и устной истории сохранились конкретные имена.
Фёдор Егорович Козловский, выпускник Витебской цыганской школы, призван в 1940 году, воевал в блокадном Ленинграде, затем был водителем «Катюши», закончил войну в Германии, награждён орденом Отечественной войны II степени и медалями «За отвагу», «За боевые заслуги», «За взятие Берлина», «За освобождение Праги».
Иван Михайлович Тумашевич, 1924 года рождения, призван в 1943 году, стал механиком-водителем танка, воевал в 1-м Украинском фронте, освобождал Киев, форсировал Днепр, прошёл Польшу, дважды ранен.
Лифан Стефанович Головацкий, до войны судимый, после начала войны отправлен на фронт, воевал под Ленинградом, в рукопашной убил тяжело раненного немецкого солдата, сам был ранен осколком в позвоночник. Он выжил, но, вернувшись в Смоленскую область, узнал, что вся его семья — отец, мать, два брата и две сестры — расстреляна немцами.
Иван Николаевич Джорджи, 1927 года рождения, в ноябре 1944 года добровольцем пошёл в армию, когда ему было всего 17 лет, был ранен в обе ноги при штурме Берлина. Василий Терпак, 1926 года рождения, доброволец из Закарпатья, в начале 1945 года писал матери: «Мы крепко бьём немцев, идём на Берлин», — а через четыре месяца погиб.
Были и цыгане из Закарпатья — до 1939 года этот регион принадлежал Чехословакии, затем вошёл в состав Венгрии, местные цыгане не были гражданами СССР, но когда пришла Красная армия, некоторые пошли добровольцами. Иосиф Голомбица пропал без вести в марте 1945 года. Фёдор Андраш, словацкий цыган, стал автоматчиком, к концу войны имел орден Красной Звезды и медаль «За отвагу».
Почему статистика такая размытая
Корень проблемы — записи в документах. Многие оседлые цыгане в паспортах и военных билетах значились представителями других национальностей. Павел Фёдоров, цыган, стал генерал-майором авиации — это высшее воинское звание, которого достиг цыган в советской военной системе, — но его национальность в официальных записях не всегда указывалась как цыганская.
Кроме того, число цыган в партизанских отрядах ещё труднее поддаётся учёту. В белорусских архивах упоминается около 40 человек, но реальная цифра могла быть выше. В Крыму, на западе Украины и в Закарпатье цыгане участвовали в партизанском движении, но записи разрознены.
Вопрос, на который нет точного ответа
«Как призывали цыган» — вопрос без единого ответа. Оседлых призывали, кочевые в основном уклонялись; кто-то шёл добровольно, кого-то призывали принудительно; кто-то стал Героем, а чьи-то имена не сохранились вовсе. Официальная цифра говорит об одном Герое, местные архивы — как минимум о 130 воевавших, устная история даёт десятки имён. Правда рассыпана по военным билетам цыганских солдат, записанных «русскими», по письмам 17-летнего добровольца из Закарпатья, по песне без рифмы, которую Лифан Головацкий пел каждую ночь после войны.
Прокофьев — единственный официально признанный цыганский Герой. Но за ним стоит группа людей, у которых даже национальность не осталась в архивах.
