20 мая 1989 года в 6:20 утра на турецкий военный аэродром в Трабзоне зашёл на посадку истребитель с красными звёздами на крыльях. Из кабины, пошатываясь от ранения, выбрался советский офицер и первое, что он прокричал подбежавшим туркам: «Теперь я — американский гражданин!». Этим офицером был капитан ВВС СССР Александр Зуев — старший лётчик 176-го истребительного авиационного полка, базировавшегося в грузинском Цхакая. Он угнал новейший на тот момент советский истребитель МиГ-29, равных которому по лётным и техническим характеристикам в мире тогда не было.
Угон МиГ-25 Виктором Беленко в 1976 году потряс планету. Тринадцать лет спустя аналогичный по дерзости побег прошёл почти незамеченным — страна, охваченная перестройкой и экономическим хаосом, уже привыкла к тому, что её граждане бегут на Запад. Но у этой истории была своя, куда более мрачная изнанка, и её главный герой оказался вовсе не борцом с режимом, каким он пытался себя представить.
Кто такой Александр Зуев
Александр Михайлович Зуев родился 17 июля 1961 года. Окончил Армавирское высшее военное Краснознамённое авиационное училище лётчиков в 1982 году, начинал на МиГ-23, затем одним из первых прошёл переподготовку на МиГ-29. Военный лётчик 1-го класса — это высшая квалификация для строевого пилота. Ему было двадцать семь лет, и по уровню подготовки он значительно превосходил среднестатистического лётчика ВВС.
Лётчик-испытатель Александр Гарнаев, знавший Зуева лично, вспоминал, что тот горел желанием поступить в престижную Школу лётчиков-испытателей Минавиапрома СССР в Жуковском. Зуев приезжал туда, жил неделю в общежитии, консультировался с опытными испытателями, готовился к поступлению. Его шансы оценивались высоко: первый класс, самый современный тип самолёта, молодость. Но в 1988 году набора в Школу не было, и поступление пришлось отложить на год.
Однако карьера — не единственное, что определяло его жизнь. Зуев был женат на дочери заместителя командира дивизии. Брак оказался несчастливым: скандалы, взаимные измены, а затем и вовсе разрыв — жена уехала к родственникам на Украину, будучи беременной. К этому добавились проблемы на службе: Зуева и его товарища Саламова отстранили от полётов «из-за низких морально-нравственных качеств». Официальная формулировка, за которой скрывались и пьянство, и любовные похождения, и общая неустроенность.
Что двигало перебежчиком
Сам Зуев в своей автобиографической книге «Fulcrum», изданной в США в 1992 году в соавторстве с Малькольмом Макконнелом, объяснял свой поступок политическими причинами. Последней каплей, по его словам, стал разгон оппозиционного митинга в Тбилиси 9 апреля 1989 года, когда погибли люди. Зуев служил в Грузии и мог видеть эти события из первого ряда. В книге он писал, что всё больше разочаровывался в советском обществе и строе, мечтал о западной свободе.
Однако те, кто знал Зуева, рассказывали совершенно другое. Честолюбивый офицер, переживший крах карьерных надежд и семейный крах, искал выход из тупика, в котором оказался. Политические мотивы, скорее всего, были лишь удобным обрамлением для куда более прозаичных личных причин. Сам Зуев, к слову, впоследствии признавал, что в случае успеха надеялся получить в США убежище и начать новую жизнь — с чистого листа, без груза прошлых ошибок.
Торт со снотворным и перестрелка с часовым
Побег Зуев готовил тщательно. Несколько дней он закупал в аптеках сильнодействующие снотворные препараты — по рецептам гарнизонного врача, жалуясь на бессонницу. Из этих препаратов он испёк торт, который принёс на вечернее дежурство 19 мая. Поводом он объявил радостное событие — рождение сына. Жена Зуева действительно была беременна, но ребёнок появился на свет лишь несколько месяцев спустя.
Расчёт был прост: сослуживцы, отведавшие угощения, заснут, и он беспрепятственно доберётся до дежурного истребителя. Но план сработал лишь наполовину. Усыпить удалось не всех. На пути к самолёту Зуева остановил часовой — молодой солдат-первогодок. Завязалась перестрелка. Зуев выстрелил в часового и ранил его, но и сам получил пулю в руку. Тем не менее он сумел поднять МиГ-29 в воздух и взял курс на Турцию.
По тревоге были подняты два истребителя для перехвата, но они опоздали — Зуев уже вошёл в турецкое воздушное пространство. Расстрелять оставшиеся на аэродроме самолёты, как он, по некоторым данным, планировал, ему не удалось. Раненая рука и нехватка времени сделали своё дело. Он просто уходил от погони, и это ему удалось.
Турция между двух огней
Приземлившись в Трабзоне, Зуев сразу запросил политического убежища у США. Но Турция, страна НАТО, оказалась в крайне неудобном положении. С одной стороны — союзнические обязательства перед Вашингтоном. С другой — отношения с Москвой, которые Анкара вовсе не хотела портить из-за одного сбежавшего капитана. Тем более что на кону стоял новейший советский истребитель.
Решение турецкие власти приняли молниеносно. Уже через двое суток МиГ-29 был перегнан обратно на советскую авиабазу в Цхакая. Американских специалистов к самолёту турки даже не подпустили — все попытки Вашингтона получить доступ к машине были решительно отклонены. Турция заявила, что стремится к добрососедским отношениям с СССР и не намерена создавать проблемы на пустом месте.
Самого Зуева судили в Турции по обвинению в угоне самолёта, но оправдали — суд счёл, что его действия носили исключительно политический характер. После этого ему было предоставлено политическое убежище в США.
Жизнь в Америке и загадочная гибель
В Соединённых Штатах Зуев получил статус военного консультанта. По некоторым данным, он консультировал американских специалистов по тактико-техническим характеристикам МиГ-29. Ходили даже разговоры о том, что его информация помогла ВВС США при планировании операции «Буря в пустыне» против иракских МиГ-29 советского производства. Однако эти утверждения не имеют документального подтверждения — сам Зуев лишь рассказывал о своих встречах с представителями американских спецслужб, а те, в свою очередь, не комментировали его роль.
В 1992 году в США вышла его книга «Fulcrum» — автобиография, написанная в соавторстве с журналистом Малькольмом Макконнелом. В ней Зуев описывал свою жизнь в СССР, подготовку к побегу и первые годы в Америке. Книга не стала бестселлером, но укрепила его репутацию «последнего важного перебежчика холодной войны».
10 июня 2001 года Александр Зуев погиб в авиакатастрофе. Он пилотировал спортивный самолёт Як-52 в ста пятидесяти километрах от Сиэтла и разбился. Ему было тридцать девять лет. Официальная версия — ошибка пилотирования. Но конспирологи сразу обратили внимание на странное совпадение: примерно в то же время произошла похожая авиакатастрофа с участием Виктора Беленко, другого советского лётчика-перебежчика. Сторонники теорий заговора уверены, что обе гибели не были случайными. Доказательств этому нет — только совпадения и домыслы.
Что осталось после Зуева
История Александра Зуева — это не история политического протеста. Это история человека, который запутался в собственной жизни и выбрал самый радикальный способ из неё вырваться. Он угнал новейший истребитель, но сам самолёт вернулся на родину через двое суток — Турция не позволила американцам изучить советскую машину. Он получил убежище и новую жизнь, но прожил в ней всего двенадцать лет и погиб в авиакатастрофе, причины которой до сих пор вызывают споры.
В Советском Союзе его заочно осудили по нескольким уголовным статьям, включая измену Родине. Приговор никто не отменял. Но Зуев к тому моменту был уже далеко — в стране, которую он выбрал, но которая так и не стала для него по-настоящему своей. Его имя осталось в истории как имя последнего советского военного лётчика, угнавшего боевой самолёт на Запад. И как напоминание о том, что за любым громким побегом чаще всего стоит не великая идея, а обычное человеческое отчаяние.
