Это нужно сказать прямо: той Волги, которая существовала сто лет назад, больше не существует. Река, которую видели наши прадеды в 1920-х годах, и та, которую мы наблюдаем сегодня из окна поезда где-нибудь между Нижним Новгородом и Казанью, — это два совершенно разных водных объекта. Совпадает название, совпадает общее направление течения, но на этом сходство по большому счёту заканчивается.
Современная Волга — это каскад водохранилищ, система зарегулированных плёсов, связанных плотинами гидроэлектростанций. Фактически перед нами цепочка искусственных озёр, медленно перетекающих одно в другое. А сто лет назад по Центральной России текла великая свободная река — со всеми своими капризами, паводками, мелями и неукротимым нравом.
Как выглядела Волга до каскада ГЭС
В середине 1920-х годов Волга сохраняла тот же облик, который был знаком и Репину, и Некрасову, и Горькому. Это была мощная, но сравнительно неширокая река — в среднем течении, скажем, у Самары, её ширина в межень составляла 1–1,5 километра. Для сравнения: сегодня Куйбышевское водохранилище в тех же местах разливается на 30–40 километров.
Берега Волги были совершенно иными. Правый берег — высокий, обрывистый, изрезанный оврагами. Левый — низменный, пойменный, весной заливаемый водой на много километров вглубь. Эта асимметрия определяла всё: расположение городов, характер сельского хозяйства, уклад жизни прибрежных поселений. Города стояли на правом берегу, а левобережная пойма кормила их — заливные луга давали богатейшие сенокосы, а пойменные озёра — рыбу.
Гидрологические данные, сохранившиеся в архивах Государственного гидрологического института, позволяют восстановить картину с высокой точностью. Весеннее половодье на Волге начиналось обычно в апреле и достигало пика в мае. Уровень воды поднимался на 10–12 метров выше меженного — в отдельные годы и больше. Вода заливала пойму, разливаясь на десятки километров. Это было грандиозное зрелище, которое сегодня невозможно увидеть нигде на Волге.
К июлю река входила в межень — уровень падал, обнажались песчаные косы, перекаты становились мелководными. Судоходство в межень было затруднено, особенно в верхнем течении. Бурлаки, воспетые Репиным, к 1920-м годам уже ушли в прошлое, но мели и перекаты по-прежнему заставляли капитанов пароходов нервничать.
Волжская рыба: масштабы, которые трудно представить
Отдельная и поразительная тема — рыбные богатства Волги столетней давности. Река была одним из крупнейших рыбопромысловых водоёмов Европы. Осетровые — белуга, осётр, севрюга, стерлядь — поднимались на нерест от Каспия до верховий. Белуга доходила до Ржева. Это расстояние в две с лишним тысячи километров — рыба весом в несколько центнеров преодолевала его каждый год.
По данным ихтиологических исследований, опубликованных в трудах Каспийского научно-исследовательского института рыбного хозяйства, ежегодный вылов осетровых в Волжско-Каспийском бассейне в 1920-х годах составлял десятки тысяч тонн. Стерлядь была настолько массовой рыбой, что входила в повседневный рацион прибрежных жителей. Уха из стерляди не считалась деликатесом — это была обычная еда волгаря.
Помимо осетровых, Волга изобиловала сельдью — знаменитая волжская сельдь-черноспинка, поднимавшаяся из Каспия на нерест, была промысловым видом колоссального значения. Судак, лещ, сазан, сом — всё это водилось в количествах, немыслимых для современного человека.
Свободно текущая река с её разливами, поймой, старицами и протоками создавала идеальные условия для воспроизводства рыбы. Пойменные луга, залитые весенней водой, служили гигантскими нерестилищами. Когда вода отступала, мальки скатывались в основное русло. Этот природный механизм работал тысячелетиями — и был уничтожен за считанные десятилетия строительством плотин.
Волжские города: другой мир
Города на Волге в 1920-х годах выглядели совершенно иначе, чем сегодня, — и дело не только в архитектуре. Сам характер связи города с рекой был принципиально другим.
Нижний Новгород жил ритмом реки. Знаменитая Нижегородская ярмарка, крупнейшая в России, стояла на стрелке Оки и Волги. Каждое лето сюда сходились сотни судов. Город дышал рекой в буквальном смысле.
Самара, Саратов, Казань — все эти города спускались к воде своими торговыми кварталами, пристанями, складами. Набережные были рабочими — здесь грузили и разгружали баржи, чинили суда, торговали рыбой. Пароходные общества — «Кавказ и Меркурий», «По Волге», наследники дореволюционных компаний, национализированные после революции, — обеспечивали пассажирское и грузовое сообщение.
Астрахань жила рыбой. Дельта Волги — гигантская, разветвлённая, заросшая камышом — была отдельным миром. Рыбные промыслы кормили не только город, но и значительную часть страны. Волжская икра, волжская рыба шли на экспорт — это был один из важных источников валюты для молодого советского государства.
Судоходство: пароходы, баржи и бурлацкое наследие
Навигация на Волге 1920-х годов — это отдельная эпоха. Пароходы, многие из которых были построены ещё до революции на Сормовском заводе в Нижнем Новгороде, составляли основу речного флота. Двухпалубные, а то и трёхпалубные колёсные пароходы — с характерными плицами по бортам — были главным средством передвижения на дальние расстояния.
Путь от Нижнего Новгорода до Астрахани занимал несколько суток. Пароход шёл по фарватеру, обходя мели и перекаты, ориентируясь по бакенам. Ночью навигация нередко прекращалась — фарватер был сложным, а средства навигационного обеспечения примитивными.
Грузовое судоходство обеспечивалось баржами — их тянули буксиры, а в иных местах, особенно на верхней Волге, суда проводили через мелководья с помощью завозных якорей. Река была главной транспортной артерией для хлебных грузов — зерно из Поволжья шло по воде к портам и железнодорожным узлам.
При этом Волга была капризной дорогой. Межень делала целые участки непроходимыми для судов с большой осадкой. Земснаряды работали постоянно, углубляя фарватер, но река намывала новые мели быстрее, чем их успевали ликвидировать.
Экология: чистая вода как норма
Вода в Волге сто лет назад была питьевой. Это не преувеличение и не ностальгическая идеализация — это факт, зафиксированный в санитарно-гигиенических обследованиях того периода. Жители прибрежных деревень пили волжскую воду без какой-либо очистки. В городах вода, разумеется, проходила через водозаборные станции, но сама река была несопоставимо чище нынешней.
Промышленных стоков в 1920-х годах было ничтожно мало по сравнению с тем, что обрушилось на реку в последующие десятилетия. Волжские города были невелики, канализационные системы находились в зачаточном состоянии, но и объёмы загрязнений были малы. Главным очищающим фактором служило само течение — свободная река обладала колоссальной способностью к самоочищению. Проточная вода, перекаты, песчаные отмели, пойменные разливы — всё это работало как гигантский природный фильтр.
Современные исследования Института экологии Волжского бассейна РАН показывают, что зарегулирование стока радикально подорвало способность реки к самоочищению. Водохранилища — это стоячая вода, в которой загрязнения накапливаются, а не выносятся течением.
Что произошло потом
Великий перелом произошёл не одномоментно. Первая плотина — Иваньковская, создавшая так называемое Московское море, — была построена в 1937 году. Затем, в послевоенные десятилетия, каскад нарастал: Угличская, Рыбинская, Горьковская, Чебоксарская, Куйбышевская, Саратовская, Волгоградская ГЭС. Каждая плотина убивала реку по частям — затапливала пойму, уничтожала нерестилища, превращала живое течение в стоячий водоём.
Под воду ушли сотни сёл и деревень, древние города — Молога, Корчева, старая Калязин. Исчезли заливные луга, кормившие поволжское животноводство. Осетровые потеряли доступ к нерестилищам — плотины отрезали им путь. Рыбоподъёмники, которые строились при ГЭС, оказались малоэффективными.
Сто лет — это ничтожный срок в жизни великой реки. Но за этот срок Волга изменилась больше, чем за предыдущие тысячелетия. То, что текло через Россию в 1920-х годах, и то, что мы видим сегодня, — это два разных мира. Один — живой, необузданный, щедрый. Другой — укрощённый, удобный для энергетики и судоходства, но заплативший за это удобство цену, которую мы только начинаем осознавать.
