Оставив после себя горы документов о налогах, переписи населения, войнах с Китаем и Персией, завоеватели Руси почему-то не сочли нужным детально описывать внешность и быт своих подданных. Однако кое-что историкам всё же удалось разглядеть сквозь толщу веков.
«Урусут»: как называли русских в Орде
В первую очередь бросается в глаза само имя. Русских в монгольских документах и устной речи именовали «урусами» или «урусутами». Это был обычный фонетический пересказ этнонима «русский» на монгольский лад. Никакого скрытого смысла или оскорбления — просто так было удобнее для произношения кочевникам.
Почему именно так? Примерно в это же время в степи обитало небольшое племя урасутов, чье название очень быстро смешалось с именем новых подданных. Иногда даже возникала путаница: на самом деле урасуты были одним из племен, вошедших в империю Чингисхана еще до похода на Русь. Но для ханских писарей разница оказалась не слишком важна.
Внешность: борода как главная деталь
Если отбросить политические ярлыки и перейти к внешности, картинка становится интереснее. Археолог и писатель Василий Ян в своей знаменитой трилогии устами монгольских персонажей называет русских «длиннобородыми урусутами».
И эта деталь — вовсе не художественный вымысел. Кочевники брили головы, оставляя лишь косички, и лица у них были почти гладкими. Окладные русские бороды, которые носили даже простые ратники, на их фоне казались признаком особой, почти звериной силы. Монголы не просто замечали бороды, они им откровенно завидовали. Для степняка, привыкшего к ветру и пыли, пышная растительность на лице выглядела одновременно диковинно и внушительно.
«Железные урусы»: уважение через прозвище
Самая яркая характеристика, которая дошла до нас, касается не внешности, а боевого духа. Речь о семинедельной обороне Козельска весной 1238 года. Городок на берегу Жиздры монголы штурмовали почти два месяца, потеряли под его стенами тысячи воинов и в итоге прозвали его «злым».
Но куда любопытнее прозвище, которое хан Батый дал самим защитникам. В русских летописях сохранились слова, приписываемые внуку Чингисхана: стойких козельских дружинников он назвал «железными урусами». В устах степняка «железный» — высшая похвала. Так говорили о воинах, которых нельзя ни сломать, ни обойти хитростью. Для кочевника, выросшего в седле, признать врага «железным» означало проявить настоящее уважение к силе.
Отношение иерархов: низкие поклоны для князей
С внешним уважением, однако, соседствовало бытовое презрение. Завоеватели не скрывали своего превосходства. Самый яркий пример — поведение монгольской стражи при дворе великого хана Гуюка в Каракоруме. Когда туда в 1246 году прибыл за ярлыком великий князь Владимирский Ярослав Всеволодович, его встретили без всякого почтения.
Свидетель тех событий — папский посол Джованни дель Плано Карпини — с удивлением записал, что простые татарские пристава, «какого бы то низкого звания они ни были, шли впереди их и занимали всегда первое и главное место». Князю и его свите приходилось сидеть позади стражников, уступая дорогу каждому встречному монголу. Победители наглядно демонстрировали: в их глазах даже знатный русский — всего лишь покорный данник, а не равный.
Парадокс отсутствия описаний
Но главная загадка — в другом. Почему монголы, создавшие гигантскую империю, вели дипломатическую переписку и собирали налоги, не оставили ни одного внятного описания русских городов, их жителей или обычаев?
Ответ прозаичен. До нас дошли три большие монгольские летописи того времени — прежде всего «Сокровенное сказание» (1240 год). И ни одна из них не содержит ни строки о Руси или русских. Летописцам было куда интереснее описывать войны с Китаем, династические распри внутри клана Чингисидов или борьбу с соседними кочевниками. Далекая лесная Русь с её непонятными порядками находилась на самой периферии их внимания. Зачем описывать то, что кажется диким и непригодным для жизни?
Так что вместо подробного портрета «глазами врага» мы имеем лишь разрозненные штрихи: неполноценное имя на чужом языке, уважительное боевое прозвище да несколько жалоб обиженного епископа на то, что у язычников порядку больше, чем у православных. И в этой скудости описаний кроется, пожалуй, самое точное свидетельство: Русь была для монголов лишь дальней даннической провинцией. Не другом, не врагом, а просто «урусутами» — плательщиками налога, у которых к тому же очень хорошие бороды.
