Как отец Ивана Грозного добивался развода с бездетной женой и зачем он сбрил бороду
В 1525 году великий князь Василий III сделал то, чего до него не позволял себе ни один московский государь: отправил законную жену в монастырь, чтобы жениться на другой. Эта история — не придворная мелодрама. Из неё выросли Иван Грозный, опричнина и первая большая смута XVI века. Главные источники — «Записки о Московии» Сигизмунда Герберштейна, дважды бывавшего в Москве, летописи и документы церковных соборов.
Невеста из пятисот
Соломонию Сабурову выбрали Василию на первом в русской истории смотре невест. В 1505 году по городам собрали, если верить источникам, около пятисот девушек, и из них великий князь, которому было тогда 26 лет, выбрал дочь небогатого служилого человека Юрия Сабурова. Выбор был политическим: Иван III, ещё живой, не хотел ни иностранной невесты, ни усиления кого-то из боярских кланов. Худородная Соломония устраивала всех.
Двадцать лет брак оставался бездетным. Великая княгиня ездила по монастырям, заказывала молебны, обращалась к знахаркам. В следственном деле 1525 года сохранились её показания о том, как некая Степанида-рязанка советовала ей наговорённой водой «мочить сорочки» мужа. Для самой Соломонии это было отчаянием; для Василия, когда настал момент, — удобной уликой о ворожбе.
Почему князь не мог ждать
Проблема была не только в отцовских чувствах. У Василия оставалось двое братьев — Юрий Дмитровский и Андрей Старицкий. Если бы великий князь умер без сына, престол отходил к Юрию, а вместе с ним — и всё, что Иван III и сам Василий десятилетиями стягивали к Москве. Братьям было прямо запрещено жениться, пока у государя нет наследника: Андрей получит разрешение на брак только в 1533 году, когда ему будет за сорок.
Летопись передаёт фразу, которую Василий будто бы сказал боярам: «Кому по мне царствовать на Русской земле? Братьям ли моим? Они и своих уделов устроить не умеют». Насколько эти слова подлинны, спорно, но мысль в них точная. Герберштейн уточняет, что бояре отвечали князю притчей о бесплодной смоковнице, которую рубят и бросают в огонь.
Кто был против
Церковные каноны не знали развода по причине бездетности. Единственная законная лазейка — добровольный уход супруги в монастырь, после которого второй брак становился возможен. Именно на этом строился весь план. Нужны были согласие Соломонии и благословение митрополита.
Митрополит Даниил, ставленник Василия, благословение дал. Но против выступили люди, чьё мнение в Москве значило немало. Максим Грек, афонский учёный, которого князь сам вызвал для перевода книг, прямо заявил, что развод незаконен. Инок Вассиан Патрикеев, в миру князь, двоюродный брат самого Василия по линии Гедиминовичей, его поддержал. Герберштейн называет среди противников и князя Семёна Курбского, деда будущего оппонента Грозного.
Расправа была быстрой. Максима Грека судил церковный собор ещё в мае 1525 года — за полгода до пострижения Соломонии. Формально обвиняли в ересях и ошибках перевода, но Зимин убедительно показал, что суд был связан с позицией Грека по вопросу о разводе. Его отправили в Иосифо-Волоколамский монастырь в заточение, где обращались с ним жестоко. Вассиана осудили в 1531 году.
Пострижение
25 ноября 1525 года Соломонию постригли в московском Рождественском монастыре под именем София. Летописная версия говорит о добровольном решении. Герберштейн, опросивший очевидцев через несколько месяцев, рассказывает иначе: великая княгиня бросила монашеское одеяние на пол и топтала его ногами, пока Иван Шигона-Поджогин, доверенный человек князя, не ударил её плетью со словами: «Ты смеешь противиться воле государя?» После этого Соломония заявила, что постригается не по своей воле, и призвала Бога в свидетели.
Из Москвы её увезли в Суздаль, в Покровский монастырь. Там она проживёт ещё семнадцать лет и умрёт в 1542 году. Покровская обитель с тех пор станет местом ссылки неугодных княгинь — традиция, которая переживёт и Василия, и его сына.
Сын, которого, возможно, не было
Герберштейн записал слух, ходивший в Москве в 1526 году: Соломония в монастыре родила сына Георгия и отказалась показать его присланным из столицы боярам, сказав, что те недостойны видеть ребёнка, а когда он вырастет, то «отомстит за обиду матери». Князь будто бы отправил в Суздаль следственную комиссию.
Историки спорят об этой истории до сих пор. Зимин считал её легендой. Но в 1934 году при раскопках в Покровском монастыре Алексей Варганов, суздальский краевед и археолог, обнаружил рядом с гробницей Софии маленькую белокаменную гробницу с надписью о «царевне» и нашёл внутри не останки, а тряпичную куклу в шёлковой рубашке. Кукла и фрагменты рубашки хранятся в музее. Объяснений несколько — от инсценировки смерти ребёнка до чьей-то позднейшей мистификации, — и ни одно не доказано. В народной памяти Георгий превратился в разбойника Кудеяра. Это уже фольклор, но живучий.
Елена Глинская и бритая борода
21 января 1526 года Василий женился на Елене Глинской, племяннице князя Михаила Глинского — литовского беглеца, сидевшего тогда в московской тюрьме за попытку измены. Невесте было около восемнадцати, жениху — сорок шесть. Ради неё Василий сбрил бороду, что для Москвы XVI века было неслыханно и воспринималось как измена отеческой старине. Герберштейн отмечает, что это шокировало подданных.
Наследника пришлось ждать ещё четыре с половиной года. 25 августа 1530 года родился Иван — будущий Грозный. Через два года — Юрий, глухонемой и, как говорили современники, слабоумный. Слухи о том, что настоящим отцом детей был фаворит Елены князь Иван Овчина-Телепнев-Оболенский, появились позже и доказательной базы не имеют. Но сам факт их существования показателен: законность рождения Ивана оспаривалась с самого начала, и он знал об этом.
Цена вопроса
В декабре 1533 года Василий III умер от заражения крови, оставив трёхлетнего сына. Дальше события покатились быстро. Елена Глинская, ставшая регентшей, посадила в тюрьму обоих братьев мужа — Юрий умер в заточении в 1536 году, Андрей в 1537-м. Сама Елена умерла в апреле 1538 года; исследование её останков, проведённое в 1990-х — 2000-х годах антропологом Татьяной Пановой, показало запредельное содержание ртути, что подтверждает старую версию об отравлении.
Затем — десять лет боярского правления. Шуйские, Бельские, Глинские рвали власть друг у друга на глазах у ребёнка, которого никто не считал настоящим государем. Иван впоследствии напишет Курбскому, как его с братом «питали яко иностранных или убогих», как бояре сидели развалившись на постели его отца. Скрынников прямо связывал будущую жестокость Грозного с опытом этих лет.
Можно ли сказать, что развод Василия породил опричнину? Так ставить вопрос нельзя: между 1525 и 1565 годами слишком много звеньев. Но развод создал ситуацию, в которой наследник родился поздно, остался сиротой рано и вырос с убеждением, что вокруг него одни изменники. Сомнения в его происхождении, уничтожение дядей, гибель матери — всё это прямые следствия того, что Василий не захотел умирать бездетным.
Святая София Суздальская
История закольцевалась неожиданно. Соломония, отвергнутая и униженная, в Суздале стала почитаться как подвижница. Уже в XVII веке у её гробницы фиксировали исцеления, а в 1650 году, по сообщению монастырских записей, патриарх Иосиф благословил её местное почитание. Официально в церковный календарь она вошла в 1984 году в составе Собора Владимирских святых. В Покровском монастыре её мощи — главная святыня.
Василий III, добившийся своего любой ценой, остался в истории правителем, который сделал Россию единой, но оставил ей в наследство самый страшный из её царей. Соломония, не добившаяся ничего, стала святой. Такие развязки история придумывает редко, но когда придумывает — запоминаются именно они.
