В советском лексиконе было немало слов, которые сегодня звучат архаично, но в своё время несли мощный идеологический заряд. Одно из них — «борзые». В современном языке это слово прочно ассоциируется с наглостью и самоуверенностью. Но мало кто знает, что за ним стоит аббревиатура, за которой — целая эпоха борьбы с теми, кто отказывался вписываться в социалистическую систему. И расправа над «БОРЗыми» была нешуточной.
БОРЗ — приговор клеймом
В 1961 году, в разгар хрущёвской «оттепели», вышел указ «Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно полезного труда». С этого момента государство начало систематическую кампанию против граждан, которые по тем или иным причинам не работали. «Колхоз пашет, а он руками машет», — говорили о таких в народе.
Тех, кто попадал под подозрение, в официальных документах стали именовать «лицами без определённого рода занятий». Аббревиатура от этой формулировки — БОРЗ — и породила в криминальном жаргоне слово «борзый». Оно приобрело значение наглого, самоуверенного типа, не подчиняющегося установленным обществом нормам, отказывающегося жить по правилам социума.
Статья 209 Уголовного кодекса РСФСР «Тунеядство» действовала просто и беспощадно. Если гражданин не трудился «во благо социалистической Родины» в течение четырёх месяцев, его могли привлечь к ответственности. Исключение составляли лишь женщины, на воспитании которых находились маленькие дети. В случае обвинительного приговора «борзого» ждала ссылка на срок от двух до пяти лет. Имущество могли конфисковать как нажитое «нечестным путём».
Выявлением и отловом «паразитирующих бунтарей» занималась милиция, а если её сил не хватало — активисты-дружинники.
Цифры и жертвы
Кампания против тунеядцев была масштабной. Только с 1961 по 1965 год по статье 209 осудили 37 тысяч человек. При этом далеко не всех из них отправляли в ссылку. Партийные руководители в северных областях, куда обычно направляли осуждённых, забрасывали Москву просьбами не присылать к ним «борзых» — мол, и работы для них недостаточно, и крышей над головой обеспечить нечем.
Однако самыми громкими стали процессы над теми, кто не вписывался в идеологические рамки. Под каток статьи 209 зачастую попадали творческие люди.
Самым известным «тунеядцем» советской эпохи стал поэт Иосиф Бродский. В 1964 году против него организовали масштабную травлю. На суде поэта спросили: «Кто признал вас поэтом?» — «Никто. А кто причислил меня к роду человеческому?» — ответил он. Бродскому дали максимум — пять лет принудительных работ. Его отправили в отдалённый совхоз «Норинское» в Архангельской области. В ссылке опальному поэту отвели половину избы, он занимался уборкой урожая, а в свободное время продолжал писать стихи. Как ни странно, позже Бродский признавался, что пребывание в «Норинском» было едва ли не самым счастливым периодом в его жизни. Через полтора года под давлением зарубежной общественности срок ему сократили.
Другим известным «паразитом» стал писатель Владимир Войнович. В 1980 году его выслали из СССР и лишили гражданства.
Даже Виктор Цой мог оказаться в числе «борзых». Чтобы не попасть под раздачу, в 1986 году музыкант устроился на работу в котельную «Камчатка». За нелёгкий труд он получал 95 рублей — при средней зарплате рабочего в 120. Но деньги для Цоя были не главными: работа сутки через трое оставляла время для творчества.
Борзые — не только люди
Любопытно, что примерно в то же время гонениям подвергались и настоящие борзые — собаки. Русская псовая борзая была породой, которую веками разводили исключительно дворяне. Собаки эти были символом аристократической охоты, предметом гордости и роскоши.
После революции 1917 года большевики объявили борзых «наследием буржуев» и задались целью уничтожить породу целиком. Собак тысячами истребляли, из их кожи шили перчатки. В революционное лихолетье чистокровных борзых в стране практически не осталось — их небольшую часть успели вывезти за границу, а большинство крестьяне попросту зверски истребили. Этот «символ дворянства» был особенно ненавистен народу.
Но породу удалось спасти — во многом благодаря традиции русского дворянства дарить щенков своим заграничным друзьям. В 1936 году появился первый советский питомник русских псовых борзых, а порода была признана официально. Однако восстановление шло медленно: только в 1960-е годы начался постепенный рост числа собак, а настоящий всплеск популярности случился уже гораздо позже.
Закат эпохи «борзых»
Пик борьбы с «паразитами» пришёлся на годы правления Юрия Андропова — 1983–1984. Затем к власти пришёл Михаил Горбачёв, начавший либерализацию. Статья 209 потеряла свою актуальность к концу 1980-х. А в последний год существования СССР был принят закон «О занятости населения в РФ», в соответствии с которым официально неработающих перестали преследовать, а потерявшим работу начали выплачивать пособия.
Однако слово «борзый» осталось. Оно прочно вошло в современный жаргон, хотя сегодня уже мало кто помнит, каким образом оно появилось в нашей лексике. Аббревиатура БОРЗ, некогда клеймившая «тунеядцев», превратилась в расхожее определение наглости и вседозволенности. И в этом есть своя горькая ирония: те, кого в СССР называли «борзыми» за отказ жить по правилам, сегодня воспринимаются как люди, не пожелавшие подчиняться системе. А система, в свою очередь, поступала с ними жёстко — ссылками, конфискацией имущества и травлей.
Впрочем, как показала история, «борзые» в конечном счёте оказались сильнее. Бродский получил Нобелевскую премию, Войнович вернулся на родину, а песни Цоя поют до сих пор. Система, боровшаяся с ними, канула в Лету. А слово, которым их клеймили, осталось — но уже без того страшного смысла, который в него вкладывали когда-то.
