Вопрос о происхождении украинцев — один из тех, где история перестаёт быть наукой и превращается в поле боя. Спорят не о датах и не о керамике, а о том, чья древность глубже, чьи предки благороднее и кому принадлежит право называться наследником Киевской Руси. В этой полемике легко потерять главное: украинцы — не выдумка и не «изобретение австрийского генштаба», но и не народ с непрерывной трёхтысячелетней родословной. Их появление — результат долгого, мучительного и часто трагического процесса, в котором смешались племенные союзы, войны, империи и поиски собственного имени.
Поляне, древляне и другие: кто на самом деле был «предком»
Начнём с того, что сегодня кажется почти аксиомой в популярной литературе: предками украинцев были поляне, древляне и дреговичи. «Русская семерка» в своё время писала об этом прямо: поляне, основавшие Киев, «являются основными предками современных украинцев», а древляне — «наряду с полянами далекими предками современных украинцев» . Дреговичи, жившие на территории современной Белоруссии, тоже попали в этот список .
Но здесь есть тонкость, которую популярные пересказы обычно опускают. Поляне, древляне и дреговичи — это не «украинцы в древности». Это восточнославянские племенные союзы, которые в IX–XII веках стали частью одного государства — Руси. Из их смешения, из их общего языка, веры и княжеской власти постепенно формировалась древнерусская народность. И только позже, под влиянием разных политических и культурных обстоятельств, из этого общего материала начали выкристаллизовываться три ветви: великорусская, малорусская и белорусская.
Иными словами, поляне не «стали украинцами». Они стали частью того субстрата, из которого позже, через века, выросли и украинцы, и русские, и белорусы. Искать в полянах «чистых украинцев» — то же самое, что искать в кривичах «чистых русских».
Монгольский разлом и литовско-польский плен
Ключевой момент, который часто упускают, — это XIII век. Монгольское нашествие прошлось по южным землям Руси особенно жестоко. Францисканец Джованни дель Плано Карпини, проехавший эти земли вскоре после погрома, писал: «Большая часть людей Руссии перебита или уведена в плен» . Киев, Чернигов, Переяславль — некогда цветущие центры — превратились в пепелища. Население Приднепровья резко сократилось, и на освободившиеся земли потянулись другие люди.
Дальше — ещё интереснее. Эти территории надолго выпали из орбиты северо-восточной Руси. До 1300 года они находились в составе улуса Ногая, с XIV века попали под власть Великого княжества Литовского, а через два столетия — в Речь Посполитую . Именно в этот период, когда северо-восток Руси собирал земли вокруг Москвы, юго-запад жил своей жизнью — под литовскими князьями, а затем под польскими королями. Здесь раньше, чем где-либо, появилось казачество, здесь шли войны с крымскими татарами и османами, здесь католичество теснило православие. Этот исторический «развод» и стал той развилкой, после которой пути будущих русских и будущих украинцев разошлись окончательно.
Как называли себя те, кто ещё не был «украинцами»
Вот факт, который может удивить: до середины XVII века слова «украинец» в этническом смысле не существовало. Это признают даже самые идейные сторонники глубокой древности украинской нации . Жители Поднепровья называли себя по-разному: «русские», «русины», «малороссы», «россияне».
В «Протестации» 1622 года митрополит Иов Борецкий обращается к «народу росийскому». Богдан Хмельницкий в письме турецкому султану в 1651 году пишет о «всей руси, которая здесь живёт». В народной думе, записанной от кобзаря Андрея Шута с Черниговщины, Хмельницкий назван «русином» . Само словосочетание «Малая Русь» впервые фиксируется в 1347 году в послании византийского императора Иоанна Кантакузина .
Это не значит, что у этих людей не было своей идентичности. Была — но она строилась не на противопоставлении «украинцы vs. русские», а на принадлежности к «руськой» вере, к православию, к казацкому братству. Осознание отдельного народа начало просыпаться позже, и одним из первых его признаков стали слова запорожского атамана Ивана Брюховецкого, который в 1660-е годы противопоставлял «москалей» и «весь народ украинский» .
Слово, которое искало хозяина
А что же само слово «Украина»? Оно старше, чем народ. Впервые оно встречается в Ипатьевской летописи под 1187 годом — в связи со смертью переяславского князя Владимира Глебовича: «о нем же Украина много постона». Через два года князь Ростислав «приеха ко Украине Галичькои», а в 1213 году Даниил Галицкий отобрал у поляков «всю Украину» .
Обратите внимание: три упоминания — три разных места. Переяславщина, Галичина, Забужье. Летописец имел в виду не страну, а тип территории — окраинную, пограничную землю. В том же значении слово жило в Московском государстве XVI–XVII веков: «украинные города» стояли на южном рубеже, от Тулы до Путивля, а «украинцами» в разрядных книгах называли служилых людей этой полосы — ратных людей из Тулы, Каширы и Рязани. Никакого отношения к этнической принадлежности это слово тогда не имело .
Второе рождение случилось в Речи Посполитой. После Люблинской унии 1569 года Киевское, Брацлавское и Черниговское воеводства отошли к польской короне, и за ними закрепилось имя «Ukraina» — теперь это была окраина Польши, а не Руси. Французский инженер Гийом де Боплан, семнадцать лет строивший крепости на этих землях, в 1651 году издал в Руане описание польских окраин, а во втором издании 1660 года вынес в заголовок слово «Ukranie». У Боплана Украина — «несколько провинций Королевства Польского», а населяют её «казаки», о которых он пишет как об особом народе. Но слова «украинцы» у него ещё нет .
Когда слово стало народом
Путь от «жителей окраины» до «народа» занял ещё два столетия. В XVIII веке «украинцами» прочно называли жителей Слободской Украины — Харькова, Сум, Ахтырки. В 1765 году появилась Слободско-Украинская губерния. Но полтавчанин при этом оставался «малороссиянином» . Этнический смысл в слово начали вкладывать лишь в XIX веке, и произошло это в кругах интеллигенции — сначала в Российской империи, затем в Австро-Венгрии, где западноукраинские земли (Галиция, Буковина) оказались под властью Вены. Там, в отличие от Российской империи, где «малоросс» считался частью общерусского мира, австрийские власти видели в «украинцах» противовес польскому влиянию, и слово закрепилось быстрее.
Показательная деталь: Тарас Шевченко, классик украинской литературы, ни разу не использовал в своих произведениях этноним «украинец» . Это не упрёк поэту — это напоминание о том, что даже те, кого сегодня считают «отцами» украинской идентичности, жили в мире, где слова ещё не устоялись.
Что это значит
Украинцы не появились в один день — ни в 1187 году, ни в 1654-м, ни в 1917-м. Они формировались как народ на протяжении столетий, из смеси восточнославянского субстрата, казацкой вольницы, православной веры и — парадоксальным образом — польского и австрийского давления, которое заставляло искать собственное имя. Это имя нашлось на окраинах, в пограничье, где слово «украина» веками означало просто «пограничная земля». История сыграла с ним злую шутку: название окраины стало названием народа. Но так бывает. Народы редко рождаются в готовом виде. Чаще они собираются по кусочкам — из войн, книг, обид и надежд. Украинцы собрались именно так.
