В массовом сознании взятие Берлина прочно связано с маем 1945 года — Знамя Победы над Рейхстагом, подпись фельдмаршала Кейтеля под актом капитуляции, ликующие солдаты на ступенях разрушенного здания. Между тем русская армия впервые вошла в столицу Пруссии почти за два века до этого — 9 октября 1760 года, в разгар Семилетней войны.
Семилетняя война и русский фактор
К 1760 году Семилетняя война шла уже пятый год. Россия, вступившая в конфликт в 1757 году на стороне Австрии и Франции против Пруссии и Англии, успела одержать ряд громких побед. При Гросс-Егерсдорфе (1757) фельдмаршал Степан Апраксин разгромил пруссаков, при Цорндорфе (1758) Виллим Фермор выдержал страшное сражение с самим Фридрихом II, а при Кунерсдорфе (1759) Пётр Салтыков нанёс прусскому королю самое сокрушительное поражение во всей его карьере.
Историк Михаил Анисимов, автор фундаментальной монографии «Российская дипломатия в Европе во второй половине 1750-х годов» (2014), убедительно показывает: к началу 1760 года Пруссия находилась на грани катастрофы. Армия Фридриха была обескровлена, казна пуста, союзная Англия всё реже соглашалась оплачивать прусские военные расходы. В этих условиях австрийский двор и Петербург начали обсуждать идею демонстративного удара по самой столице Пруссии — Берлину. Цель была не столько военная, сколько символическая: показать Фридриху, что война пришла к нему домой.
Замысел операции
Операцию против Берлина инициировал австрийский фельдмаршал Леопольд Йозеф Даун, но основную роль в её исполнении предстояло сыграть русским. План, разработанный командующим русской армией Петром Салтыковым (фактически — его заместителем Захаром Чернышёвым, так как сам Салтыков был болен), предполагал стремительный рейд лёгких сил на прусскую столицу.
Корпус под командованием генерал-поручика Захара Чернышёва насчитывал около 20 тысяч человек. В его состав входили также казачьи полки бригадира Фёдора Краснощёкова и кавалерия генерал-майора Готлоба Тотлебена — балтийского немца на русской службе, фигуры в высшей степени неоднозначной, о которой речь ещё пойдёт. К русским присоединялся австрийский корпус генерала Франца Ласси, около 15 тысяч человек.
Берлин в 1760 году был городом со стотысячным населением, но укреплён был слабо. Старые средневековые стены давно потеряли военное значение, новые бастионы построить не успели. Гарнизон насчитывал лишь около 1200 человек регулярных войск под командованием генерала Ганса Фридриха фон Рохова. Сам Фридрих II с основной армией был далеко — в Саксонии, занятый борьбой с австрийцами.
Марш на столицу Пруссии
3 октября 1760 года авангард Тотлебена подошёл к Берлину. Прусский комендант фон Рохов вначале отверг требование о капитуляции, рассчитывая на подкрепления. Действительно, к городу спешили принц Евгений Вюртембергский с одной стороны и генерал Иоганн фон Гюльзен с другой. Завязались упорные бои на подступах к городу.
Историк Дмитрий Олейников в работах для журнала «Родина» и сборников Российского военно-исторического общества подробно описывает эти бои. 5 октября Тотлебен предпринял первый штурм Берлина со стороны Галльских и Котбусских ворот — но был отбит. Подоспевшие пруссаки на время сняли угрозу, однако к 8 октября к Берлину подошли основные силы Чернышёва и австрийцы Ласси. Соотношение сил стало безнадёжным для обороняющихся.
В ночь с 8 на 9 октября прусское командование приняло решение оставить город. Гарнизон и подоспевшие части отступили в сторону Шпандау. Берлинский магистрат, оставшись без защиты, прислал к Тотлебену депутацию с просьбой о почётной капитуляции.
Условия капитуляции и поведение русских
Утром 9 октября 1760 года русские войска вступили в Берлин. Тотлебен, к которому первому обратились городские власти, согласился принять капитуляцию города на сравнительно мягких условиях. Берлин обязывался выплатить контрибуцию в полтора миллиона талеров (после торга — около 200 тысяч талеров наличными плюс товары), но взамен получал гарантии безопасности жителей, неприкосновенности частной собственности и сохранения городских учреждений.
Здесь начинается интригующий сюжет, до сих пор обсуждаемый историками. Тотлебен, по всей видимости, действовал в значительной мере самостоятельно, в обход Чернышёва, который как старший по чину должен был подписывать условия капитуляции. Существуют серьёзные подозрения, что Тотлебен получил от берлинских властей крупную сумму лично — историки Семилетней войны, в частности Юрий Ненахов в книге «Войны и кампании Фридриха Великого» (2002), считают это практически доказанным. Через несколько лет Тотлебен будет осуждён за измену — но это уже отдельная история.
В целом поведение русских войск в Берлине, по свидетельствам современников, оказалось на удивление дисциплинированным. Сохранились воспоминания самих берлинцев — в частности, философа Моисея Мендельсона, который писал другу: «Если уж было суждено быть завоёванными, то лучше уж русскими». Этот факт регулярно отмечают и в современной немецкой историографии — например, в работах Франка Гёзе из Потсдамского университета. Куда хуже обстояло дело с австрийцами и особенно саксонцами, входившими в антипрусскую коалицию: они вели себя в Берлине с ненавистью и мстительностью, поджигая дворцы и грабя дома. Русские патрули, что характерно, не раз вступали с ними в столкновения, защищая жителей.
Чернышёв распорядился разрушить берлинские арсеналы, литейный двор, пушечный завод, пороховые мельницы. Были захвачены прусские знамёна, артиллерия, военная казна. Городскую типографию использовали для печатания листовок против Фридриха II.
Отступление и значение операции
Русские пробыли в Берлине всего четверо суток. Уже 12 октября стало известно, что Фридрих II, бросив все дела в Саксонии, форсированным маршем идёт к столице с 70-тысячной армией. Чернышёв, не имея приказа на генеральное сражение и понимая, что задача — символический удар — выполнена, начал отход. 13 октября русские оставили Берлин.
Несмотря на скоротечность операции, эффект был колоссальным. Военно-морской историк Евгений Тарле в классической работе «Чесменский бой и первая русская экспедиция в Архипелаг» (1945) отмечал: взятие Берлина стало мощнейшим политическим ударом по Фридриху. По всей Европе распространялись гравюры с русскими казаками на улицах прусской столицы. Престиж русского оружия достиг невиданного уровня. Военный историк Александр Керсновский в «Истории русской армии» (1933–1938) писал: «Русская армия в Семилетней войне продемонстрировала такое превосходство над лучшей армией Европы, что это потрясло все европейские дворы».
Парадоксальный финал
История первого взятия Берлина имеет горький эпилог. К концу 1761 года Пруссия была доведена до полного истощения. Фридрих II готовился отречься от престола и принять яд. В Петербурге уже обсуждали условия мира, по которому Восточная Пруссия с Кёнигсбергом — присягнувшая русской короне ещё в 1758 году — должна была окончательно войти в состав Российской империи.
И в этот момент, 25 декабря 1761 года, умерла императрица Елизавета Петровна. На престол вступил её племянник Пётр III — страстный поклонник Фридриха II. Новый император немедленно прекратил войну, вернул Пруссии все завоевания, включая Восточную Пруссию, и заключил с Берлином союз. Этот шаг, вошедший в немецкую историографию как «чудо Бранденбургского дома», спас Фридриха от неминуемого краха.
Все жертвы и победы русской армии — Гросс-Егерсдорф, Цорндорф, Кунерсдорф, взятие Берлина — оказались политически перечёркнуты. Это вызвало в офицерской среде такое возмущение, что уже через полгода Пётр III был свергнут собственной женой Екатериной — и в этом перевороте военные сыграли ключевую роль.
