Слова «взятие Берлина» у нас почти автоматически связываются с маем 1945-го. Но впервые русские солдаты вошли в прусскую столицу на 185 лет раньше, 9 октября 1760 года (28 сентября по старому стилю). Город сдался без боя на улицах, заплатил контрибуцию, лишился арсеналов, и уже через три дня союзные войска ушли. Со стороны это похоже на странную победу: взяли и бросили. Но если понять, зачем русский корпус вообще пошёл на Берлин, странность исчезает.
Война на истощение
Семилетняя война началась в 1756 году, когда Фридрих II вторгся в Саксонию. Против Пруссии сложилась коалиция Австрии, Франции и России. Русская армия к 1760 году успела выиграть у пруссаков при Гросс-Егерсдорфе, выстоять в кровавой бойне при Цорндорфе и разгромить самого Фридриха при Кунерсдорфе в августе 1759 года. После Кунерсдорфа король писал, что считает всё потерянным. Однако союзники так и не воспользовались победой. Русские и австрийские командующие не смогли договориться, и дорога на Берлин тогда осталась нехоженой.
К осени 1760 года главные события разворачивались в Силезии и Саксонии. Фридрих маневрировал между противниками, стараясь не дать им соединиться. Командующий русской армией Пётр Салтыков тяжело заболел, и обязанности временно исполнял Виллим Фермор.
Набег, а не завоевание
Мысль ударить по Берлину исходила прежде всего из Вены. Расчёт был простой: если появиться у столицы, король будет вынужден бросить Силезию и идти её спасать. Попутно предполагалось уничтожить военные предприятия, захватить склады и взять с города деньги.
Это важно для понимания всей истории. Удерживать Берлин никто не собирался. Город стоял далеко от русских баз на Одере, зимовать в нём без подвоза было невозможно, а главная армия Фридриха оставалась целой.
Для операции выделили корпус генерал-поручика Захара Чернышёва. Впереди шёл отряд графа Готлоба Курта Генриха Тотлебена. Тотлебен был саксонским уроженцем, авантюристом с запутанной биографией, ловким кавалерийским командиром и человеком, заботившимся о собственной славе не меньше, чем о деле. С юга к Берлину двигался австрийский корпус генерала Франца Морица Ласси.
Неудачный приступ
Тотлебен подошёл к Берлину 3 октября, опередив и Чернышёва, и австрийцев. Сил у него было немного, по разным оценкам около пяти-шести тысяч человек. Город защищал слабый гарнизон под началом коменданта Ганса фон Рохова. Там же оказались старый фельдмаршал Левальдт и генерал Зейдлиц, лечившийся от ран.
Требование сдаться отклонили. Тотлебен обстрелял город и ночью попытался взять Коттбусские и Галльские ворота, но приступ отбили. Уже на следующий день к Берлину подошёл принц Фридрих Евгений Вюртембергский с подкреплением, и Тотлебен отступил к Кёпенику.
Положение изменилось через несколько дней. Подошли главные силы Чернышёва, с юга появился Ласси, к пруссакам из Саксонии успел генерал Гюльзен. Перевес союзников был двух-трёхкратным. Прусские генералы рассудили здраво: принимать бой у открытого города значит потерять и войска, и сам город. В ночь на 9 октября прусские части ушли к Шпандау. Договариваться о сдаче оставили Рохова и магистрат.
Капитуляция и торг
Капитуляцию принял Тотлебен, причём сделал это поспешно, не дожидаясь согласования ни с Чернышёвым, ни с австрийцами. Ласси был взбешён: союзников фактически отодвинули от трофея. Этот эпизод потом долго разбирали и в Петербурге, и в Вене, а военный историк Дмитрий Масловский прямо ставил Тотлебену в вину своеволие.
Сначала от Берлина потребовали четыре миллиона талеров. Таких денег у города не было. Посредником выступил купец Иоганн Эрнст Гоцковский, человек с репутацией, которой доверяли и русские офицеры: после Цорндорфа он помогал русским пленным. Гоцковский выторговал полтора миллиона талеров контрибуции и ещё 200 тысяч «для войск». Часть суммы выплатили порченой монетой, которую сам Фридрих чеканил, чтобы оплачивать войну. Сам купец потом подробно описал эти дни в мемуарах. Его рассказ пристрастен, но многие детали в нём подтверждаются другими документами.
Три дня в прусской столице.
В самом городе поддерживался относительный порядок, выставили караулы. Корпус занялся тем, ради чего пришёл: уничтожали и вывозили содержимое арсенала, ломали литейные и оружейные мастерские, пороховые заводы. Взяли трофейные орудия и оружие, в плен попали несколько тысяч прусских солдат. Часть королевских мануфактур Гоцковскому удалось уберечь, доказав, что доход с них идёт не на армию.
За городскими стенами картина была другой. Австрийские и саксонские части разграбили королевские дворцы в Шарлоттенбурге и Шёнхаузене. Мародёрствовали и казаки. Среди пострадавших оказался Леонард Эйлер: его усадьбу под Шарлоттенбургом разорили. Русское командование ущерб математику возместило, что хорошо известно по его переписке.
Почему ушли
Расчёт Вены сработал: узнав о набеге, Фридрих двинул главную армию к Берлину. Задерживаться значило принять бой с королём вдали от своих баз, с растянутыми коммуникациями и без надёжного взаимодействия с австрийцами, которые после истории с капитуляцией и вовсе не горели желанием помогать.
К тому же задача была выполнена. Военные заводы уничтожены, деньги получены, король отвлечён от Силезии. Оставаться дальше не имело смысла ни с военной, ни с хозяйственной точки зрения. 12 октября русские войска покинули Берлин и пошли на соединение с главной армией к Франкфурту-на-Одере. Ласси увёл австрийцев в Саксонию.
Фридрих, убедившись, что столица свободна, повернул туда же и 3 ноября 1760 года выиграл тяжёлое сражение при Торгау у австрийской армии Дауна.
Что осталось от победы
Военный результат набега был ограниченным: Пруссию он не сломил. Но политическое впечатление оказалось сильным. Европа увидела, что русская армия способна дойти до столицы одного из сильнейших монархов эпохи. В Петербурге это событие отметили как большой успех.
Судьба главного героя сложилась менее торжественно. В 1761 году Тотлебена арестовали по обвинению в тайной переписке с пруссаками. Его приговорили к смертной казни, но приговор смягчили. Позднее Екатерина II вернула его на службу.
Плоды всей войны Россия потеряла иначе. В начале 1762 года умерла императрица Елизавета Петровна, и на престол взошёл Пётр III, поклонник Фридриха. Он заключил с Пруссией мир и вернул всё завоёванное. Берлин в итоге остался эпизодом, который доказал возможности армии, но не изменил исхода войны.
