Осенью 1936 года в небе над Мадридом появились самолёты, которых там быть не должно было. Быстрые, маневренные истребители с незнакомыми силуэтами сбивали франкистские «Фиаты» и «Хейнкели», а их пилоты говорили на языке, который в республиканской Испании мало кто понимал. Официально Советский Союз не воевал в Испании. Официально советских лётчиков там не было. И это «официально» продержалось дольше, чем сама республика, — почти полвека.
Сколько их было на самом деле
Цифры, которые сегодня называют историки, впечатляют. По данным, которые приводит в своих работах доктор исторических наук Михаил Новиков, в Испании сражались свыше 850 советских добровольцев из числа лётного и технического состава, из которых 772 пилота. Всего же через Испанию прошло, по разным оценкам, от 1811 до почти 4000 советских военных специалистов — авиаторов, танкистов, советников, моряков, связистов.
По линии ВВС в Испанию было направлено 806 боевых самолётов, включая лучшие по тем временам истребители И-15, И-16, И-153 и бомбардировщики СБ-2. Испанцы дали им ласковые прозвища: «чатос» — курносый, «москас» — муха, «гавиотас» — чайка, «Катюшка» и «Наташа». За штурвалами этих машин сидели люди, многие из которых станут легендами советской авиации — Яков Смушкевич, Павел Рычагов, Иван Проскуров, Сергей Грицевец. Пятеро из них получили звание Героя Советского Союза за Испанию.
Секретность как государственная политика
Официально советская сторона отрицала присутствие своих военных в Испании. 10 декабря 1936 года газета «Известия» вышла с материалом, который прямо опровергал факт присутствия советских военных. Такая же политика замалчивания продолжалась и в дальнейшем. Но за этим фасадом скрывалась сложная логистическая операция.
Переброской специалистов занималось отделение «X» Разведывательного управления Наркомата обороны. Людей отправляли двумя основными путями: сушей через Францию — поездом через Варшаву, Берлин, Париж или Швейцарию — и морем до Картахены. Снабжали документами прикрытия: «нансеновскими паспортами» или паспортами европейских государств. Некоторым оформляли визы как дипломатическим курьерам или сотрудникам полпредства.
Сами лётчики получали псевдонимы. Павел Рычагов воевал как «Пабло Паланкар». Сталин, опасавшийся открытого втягивания СССР в европейскую войну, дал категорический приказ: советские люди не должны переступать за линию досягаемости артиллерийского огня. На деле это означало запрет на участие в наземных боях — но не в воздушных.
Как воевали «сталинские соколы»
Боевая работа советских лётчиков в Испании была интенсивной и результативной — по крайней мере, на первом этапе. Исследования на основе документов Разведывательного управления РККА устанавливают тактико-техническое превосходство советских боевых самолётов над аналогичными машинами немецкого и итальянского производства, воевавшими на стороне противников республики. Господство советских пилотов в испанском небе в 1936 — первой половине 1937 года подтверждается соотношением сбитых вражеских самолётов и собственных потерь.
Но была и оборотная сторона. Создатели фильма «Сталинские соколы. Расстрелянное небо» прямо говорили: те, кто снискал легендарную славу в небе над Испанией, стали жертвами большого террора. И это не фигура речи.
Расстрелянное небо: цена возвращения
Яков Смушкевич, дважды Герой Советского Союза, получивший первое звание за Испанию, был необоснованно репрессирован и расстрелян. Реабилитирован посмертно. Павел Рычагов, «Пабло Паланкар», — та же участь. Иван Проскуров, командовавший авиацией в Испании, — расстрелян. Пётр Пумпур, сбивший пять франкистских самолётов, — репрессирован.
Списки Героев Советского Союза — участников войны в Испании — сегодня читаются как мартиролог. Люди, вернувшиеся с триумфом, через несколько лет попадали под каток репрессий. Именно эти лётчики составляли костяк советских ВВС накануне Великой Отечественной — и именно их уничтожение обезглавило авиацию накануне войны.
Почему молчали полвека
Причин было несколько, и они наслаивались друг на друга. Первая — внешнеполитическая. Советский Союз официально не участвовал в испанской войне, и признание этого факта означало бы признание нарушения политики «невмешательства», которую СССР формально поддерживал. Советская политика в испанском вопросе, как отмечают исследователи, отсрочила поражение Республики, но бескомпромиссность Советского Союза препятствовала сотрудничеству и расширяла политическую изоляцию СССР.
Вторая причина — внутренняя. Рассказывать о героях, которые через год-два были объявлены «врагами народа», было невозможно. Их имена вычеркивались, их подвиги замалчивались, их семьи жили с клеймом. Дети репрессированных лётчиков десятилетиями не знали, где погибли или где похоронены их отцы.
Третья — идеологическая. Испанская республика проиграла. Франко оставался у власти до 1975 года. Поддерживать память о войне, которая закончилась поражением, было неудобно. Советская историография предпочитала говорить о победах, а не о проигранных сражениях.
Архивы открываются медленно
Ситуация начала меняться только в 1990-е. Постепенное рассекречивание архивных документов стало основой для создания серьёзных исследований об участии советской авиации и добровольцев в испанской войне. С 1990-х годов начали выходить сборники документов Разведывательного управления РККА под общим названием «Красная армия и Гражданская война в Испании», 1936–1939. Появились работы Сергея Абросова, Михаила Новикова, Сергея Раца, основанные на архивах, ещё вчера имевших гриф «совершенно секретно».
Но и сегодня картина неполна. Многие советские лётчики, преданные забвению, всё ещё покоятся в испанской земле в безымянных могилах. На данный момент установлено лишь 101 имя из тех, кто погиб в небе Испании. Поиски продолжаются — и испанские, и российские исследователи работают вместе. Ассоциация летчиков-республиканцев, созданная в 1976 году испанским пилотом Хайме Мата, с самого начала занималась поиском и восстановлением связей с республиканскими лётчиками и увековечиванием памяти погибших.
Урок, который стоит помнить
История советских лётчиков в Испании — это не только рассказ о мужестве и мастерстве. Это ещё и рассказ о том, как государство может сначала использовать людей как инструмент, а потом вычеркнуть их из памяти. Полвека молчания — не случайность и не стечение обстоятельств. Это была сознательная политика, продиктованная сначала страхом, потом стыдом, потом просто инерцией.
Сегодня, когда архивы приоткрываются, а имена возвращаются, важно помнить главное: за каждой цифрой — 772 пилота, 806 самолётов, 101 установленное имя — стоят живые люди, которые в двадцать с небольшим лет поднимали в воздух машины, называемые испанцами «мухами» и «чайками», и сражались за чужую страну так, как если бы она была своей. И то, что о них молчали полвека, — не их вина. Это наша общая историческая невнимательность, которую мы только начинаем исправлять.
