Когда говорят об Афганской войне, перед глазами встают суровые мужские лица — солдаты, офицеры, спецназовцы. На стелах и обелисках в память о той войне тоже изображены они. Женщины остались за кадром, хотя их присутствие в «за речкой» было куда более массовым, чем принято думать. Два десятка тысяч — такова, по разным оценкам, численность советских женщин, прошедших через афганский ад . Официальной статистики нет до сих пор, архивы Минобороны засекречены . Но те, кто выжил, помнят всё. И их молчание — тоже часть памяти о той войне.
Как они туда попадали
В отличие от мужчин-солдат, которых призывали и отправляли в «учебку», женщины не готовились к войне профессионально. Их брали из военкоматов — часто прямо с вокзала, отправляли на пересыльный пункт, а оттуда самолётом в Кабул или Кундуз . Для многих это было полной неожиданностью.
Медсестра Татьяна Евпатова мечтала попасть в Германию, подавала документы в военкомат, а через два с половиной года ей предложили поехать в Афганистан. Отказаться было нельзя — «Родина сказала – надо, комсомол ответил – есть!» . И это не единичный случай. Бахит Калиева из Целинограда согласилась поехать добровольно, хотя домашние были против. Её направили в Пули-Хумри, где она стала первой женщиной из своего города, попавшей на войну .
Некоторые ехали за мужьями. Валентина Ковешникова последовала за супругом, советником по сельскому хозяйству, и в Кабуле предложила свою помощь в военном госпитале — на общественных началах. После первой успешной операции её официально трудоустроили врачом . Надежда Малых уехала в Афганистан добровольно, чтобы быть рядом с мужем-подполковником, и погибла через 23 дня, когда их самолёт сбили «Стингером» .
Марина Красина-Земляная, одна из немногих женщин-прапорщиков в Афганистане, попала в секретариат военного совета 40-й армии благодаря обучению работе с документами особой важности — всего десять человек в СССР прошли такую подготовку. Через неё проходили фотографии убитых солдат, и среди них она видела знакомых .
Чем они занимались
Женщины выполняли самую разную работу. Военнослужащих направляли переводчицами, шифровальщицами, связистками, сотрудницами баз материально-технического обеспечения . Медицинские работницы составляли отдельную, самую многочисленную категорию: врачи, фельдшеры, медсёстры в госпиталях и полевых лазаретах . Были и гражданские служащие — продавцы военторга, библиотекари, повара, официантки, даже парикмахеры . В Джелалабаде командир бригады нашёл секретаря-машинистку, которая одновременно стригла солдат .
Но «тихая» работа на войне тихой не бывает. Медсёстры работали в госпиталях, переполненных ранеными. Нагрузка превышала все нормы: в инфекционном отделении Кабульского госпиталя у двухсот человек в день брали кровь . Оперировали, принимали роды у местных женщин, выезжали в опасные районы — и каждый выезд мог стать последним .
Марина Красина-Земляная осталась в Кабуле после вывода советских войск — одна из 24 советских военнослужащих, обеспечивавших связь между сторонами. Единственная женщина, которая вела переговоры с афганской стороной .
Жизнь на войне: жара, крысы и постоянный страх
Быт был суровым до предела. Летом температура поднималась выше плюс 50, и ночью укрывались мокрыми простынями . Вода в цистернах доставлялась с перебоями — колонны обстреливали. Татьяна Мельник, служившая в Кундузе, однажды от неимоверной жажды выпила воду из вазы с цветами . Медики работали в брезентовых палатках, где по ночам между слоями ткани бегали жирные крысы. Чтобы они не падали на голое тело, изобретали марлевые пологи .
Плакать было нельзя — «были молоды, дружны и всегда понимали, что поможем друг другу», вспоминает медсестра Лидия Петриева. Но страх был постоянным спутником. «В эту ночь я не спала, а сидела под окном и плакала. А куда деваться?» — рассказывала Бахит Калиева о первой ночи в Кундузе .
Потери и награды
Точное число погибших женщин неизвестно — говорят о примерно семидесяти . Среди них — медсёстры, погибшие под обстрелами (Вера Корниленко, 25 лет), умершие от болезней (Любовь Ботолина, 24 года, от апластической анемии; Нина Евсина, 21 год, от гепатита; Людмила Бессонова, 29 лет) . Те, кто погиб в самолётных катастрофах и при обстрелах госпиталей, похоронены в родных городах — от Архангельской области до Санкт-Петербурга .
1350 женщин были награждены орденами и медалями СССР . Но льготы, которые получили мужчины-ветераны, женщинам часто не доставались — вольнонаёмные медсёстры, продавщицы военторга не считались «участниками боевых действий» в той же степени, что и солдаты-мужчины .
Вместо послесловия
Они не командовали полками, не водили танки и не летали на штурмовиках. Но они вытаскивали раненых из-под огня, дежурили сутками у операционных столов, вели секретную переписку, кормили солдат и хоронили погибших. Марина Красина-Земляная вспоминала: «Нас учили не сдаваться в плен. Всегда носила с собой гранату. Верила, что останусь в живых» . Верили все. И остались — те, кому повезло. Но память о тех, кто не вернулся, сохранилась лишь в семейных архивах и редких публикациях — потому что «у войны не женское лицо» оказалось слишком громкой фразой, чтобы заметить за ней реальные женские лица.
