Он был любимцем Сталина. Его портрет печатали в газетах, о нём слагали легенды. В ноябре 1941 года именно генерал-лейтенант Андрей Власов остановил немцев под Москвой — тогда, когда столица была на волоске от падения. И именно он через полгода сдался в плен, перешёл на сторону врага и стал самым известным предателем в истории Великой Отечественной войны. Суд над ним длился всего два дня. Но дорога к этому суду заняла целый год.
От героя до изменника: как Власов оказался на скамье подсудимых
В июле 1942 года 2-я ударная армия под командованием Власова попала в окружение под Мясным Бором. Генерал не застрелился, не пробивался к своим — он сдался в плен. Дальнейшее известно: он согласился сотрудничать с нацистами, возглавил «Русскую освободительную армию» (РОА) и «Комитет освобождения народов России» (КОНР), воевал на стороне Третьего рейха.
К концу войны Власов, поняв, что Германия проигрывает, попытался переметнуться к союзникам. Он искал поддержки у американцев, просил политического убежища у нейтральной Швейцарии — и получил отказ. 12 мая 1945 года его выдали советской разведгруппе и арестовали.
15 мая Власова доставили на Лубянку. Первый допрос вёл лично начальник контрразведки «СМЕРШ» Виктор Абакумов. Затем генерала поместили в камеру под номером 31, и началось то, что на Лубянке называли «конвейером»: арестанта почти непрерывно допрашивали сменявшие друг друга следователи. Это продолжалось около десяти дней. Власов признал свою вину полностью.
Следствие затянулось до конца 1945 года. В декабре Абакумов написал Сталину доклад о двенадцати заключённых «власовцах» и предложил приговорить их к высшей мере наказания.
Политическое решение: суд как инструмент
Власов был не просто предателем. Он был лидером антисоветского движения, который открыто заявлял о цели свержения коммунистического строя. Его «Пражский манифест» содержал три главных тезиса: свержение Сталина и его приспешников, прекращение войны и заключение мира с Германией, формирование политической системы без большевистского влияния. Власов называл советскую власть бандой «демагогов и обманщиков», превратившей страну в тоталитарный лагерь.
Именно поэтому суд над ним не мог быть публичным. Первоначально руководство СССР планировало провести открытый процесс в Октябрьском зале Дома Союзов. Но 26 апреля 1946 года председатель Военной коллегии Верховного Суда Василий Ульрих и министр госбезопасности Абакумов обратились к Сталину с просьбой слушать дело в закрытом режиме — без участия сторон. Они опасались, что на открытом процессе подсудимые изложат антисоветские взгляды, которые могли найти отклик у недовольных властью людей.
Сталин согласился. 23 июля 1946 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление о суде над власовцами. Участь Власова и его окружения была решена на высшем партийном уровне задолго до того, как судьи начали совещание.
Два дня, которые решили всё
Судебное следствие началось 30 июля 1946 года. Заседала Военная коллегия Верховного Суда СССР под председательством генерал-полковника юстиции Василия Ульриха. В состав коллегии входили Ф.Ф. Каравайков и Г.Н. Александров.
Процесс длился всего два дня — 30 и 31 июля. Двенадцать подсудимых — сам Власов и одиннадцать его соратников — были обвинены в измене Родине, шпионаже, диверсионной и террористической деятельности против Советского Союза. Статьи обвинения — 58-1 «б», 58-8, 58-9, 58-10 и 58-11 УК РСФСР.
Все подсудимые признали себя виновными. Сохранившиеся стенограммы фиксируют каждое слово: Власов вёл себя спокойно, не отрицал фактов. На вопрос Ульриха, признаёт ли он себя виновным в государственной измене, шпионаже и диверсиях, генерал ответил прямо.
После окончания заседания члены Военной коллегии совещались семь часов. 1 августа 1946 года приговор был оглашён: смертная казнь через повешение с конфискацией имущества и лишением воинских званий.
Бывший полковник РККА Григорий Зверев, один из подсудимых, просил суд расстрелять его, а не вешать. Остальные либо не высказывали пожеланий, либо просили дать им шанс «искупить вину». Суд не внял ничьим просьбам.
Казнь во дворе Бутырки
Приговор привели в исполнение немедленно, в тот же день — 1 августа 1946 года — во внутреннем дворе Бутырской тюрьмы. Тела повешенных генералов кремировали, а прах развеяли в безымянном рву неподалёку от Донского монастыря — там, где десятилетиями хоронили «врагов народа».
2 августа 1946 года в газете «Правда» вышло краткое официальное сообщение Военной коллегии Верховного Суда СССР. О суде в газетах написали скупо: предатели-власовцы, немецкие агенты, шпионско-диверсионная деятельность. Никаких подробностей. Никаких цитат. Вся правда о том, что говорил на суде Власов, осталась за семью печатями.
Почему повесили, а не расстреляли?
Этот вопрос до сих пор вызывает споры. Существует несколько версий.
Одна из них связана с Нюрнбергским процессом, который должен был начаться через два месяца. Главных нацистских преступников приговорили к смертной казни через повешение. Повесив в Москве видных нацистских пособников, Сталин будто бы продемонстрировал миру, что Советский Союз применяет ту же практику высшей меры, что и другие страны-победительницы.
Другая версия — психологическая. Повешение считалось позорной казнью, в отличие от «солдатского» расстрела. Для военного, каким был Власов, это было дополнительным унижением. Иной способ казни был бы для него слишком лёгким.
Есть и третья гипотеза: Власова хотели «дожать» перед казнью, чтобы получить от него показания на других высокопоставленных военачальников Красной армии. Но эта версия не находит документального подтверждения.
2001 год: попытка реабилитации
Через 55 лет после казни имя Власова вновь оказалось в центре внимания. В 2001 году иеромонах Никон (в миру Сергей Белавенец) подал прошение о реабилитации генерала. Аргумент был прост: Власов был не предателем Родины, а лишь противником большевизма, атеизма и тоталитарного сталинского режима.
Верховный суд России рассмотрел дело и вынес вердикт: Власов и власовцы реабилитации не подлежат. С казнённого генерала сняли только одно обвинение — в контрреволюционной пропаганде (статья 58.10 УК РСФСР). Поскольку в современной России это не может считаться преступлением, формальный состав преступления в этой части был исключён. Однако основное обвинение — в государственной измене, шпионаже и диверсионной деятельности — осталось в силе.
Заместитель Генерального прокурора, главный военный прокурор Михаил Кислицын, выступая на слушаниях, заявил: вина всех двенадцати офицеров «полностью доказана в суде показаниями свидетелей и письменными документами». Деятельность власовцев, подчеркнул прокурор, «повлекла тягчайшие последствия — убийства советских людей, ущерб военной мощи СССР».
Эпилог: предательство без срока давности
Суд над генералом Власовым был стремительным, закрытым и беспощадным. Два дня следствия, семь часов совещания судей, несколько часов до казни. Всё — по высочайшему указанию, санкционированному Политбюро.
Но главный урок этого процесса — не в его скорости и не в его жестокости. Главное — в том, что Власов предстал перед судом не как политический оппонент, а как военный преступник, перешедший на сторону врага в момент, когда его страна истекала кровью. Именно это обстоятельство делает его непримиримым даже спустя десятилетия.
Власов не был «борцом против режима». Он был генералом Красной армии, который в разгар войны сдался в плен, создал вооружённые формирования для борьбы со своим же народом и лично участвовал в этой борьбе. И за это ему не было прощения — ни в 1946-м, ни в 2001-м, ни сегодня.
