В советском государстве у гражданина могло быть сколько угодно орденов, но только одна жена. Это правило выглядело настолько естественным для европейской части страны, что, казалось, и обсуждать нечего. Однако Советский Союз простирался от Бреста до Владивостока, вмещал в себя десятки народов, конфессий и правовых традиций — и далеко не для всех моногамия была чем-то само собой разумеющимся. Борьба с многожёнством в СССР — это история столкновения модернизационного проекта с вековым укладом, история, в которой были и уголовные сроки, и политические кампании, и трагедии конкретных людей.
Дореволюционное наследие: с чем столкнулась новая власть
К моменту революции многожёнство существовало в России как устоявшаяся практика — прежде всего в регионах с мусульманским населением. Средняя Азия, Кавказ, Поволжье, Крым — везде, где ислам определял семейный уклад, полигамия считалась нормой. Шариат допускал до четырёх жён при условии равного содержания, и царская администрация в это, как правило, не вмешивалась. Имперская политика строилась на принципе «не трогать без нужды»: пока туземные элиты были лояльны, их семейные порядки Петербург не интересовали.
Большевики смотрели на вещи иначе. Для них многожёнство было не экзотикой, а формой угнетения — женщины в полигамных семьях, с точки зрения марксистской теории, являлись объектом двойной эксплуатации: классовой и гендерной. Освободить «женщин Востока» стало одной из программных задач новой власти — наряду с ликвидацией безграмотности и коллективизацией.
Первые законодательные шаги: от деклараций к Уголовному кодексу
Уже в декабре 1917 года были приняты декреты о гражданском браке и разводе, установившие принцип моногамии как единственно признаваемую государством форму семьи. Но одно дело — декрет, другое — его исполнение. В Средней Азии, где советская власть утвердилась лишь к началу 1920-х годов, на столичные декреты смотрели примерно так же, как на петербургские циркуляры за полвека до того, — то есть никак.
Перелом наступил во второй половине 1920-х. В 1926 году были приняты новые редакции уголовных кодексов союзных республик, и в них появились специальные статьи, криминализирующие так называемые «бытовые преступления, составляющие пережитки местных обычаев». Под этим эвфемизмом понималось вполне конкретное: многожёнство, калым (выкуп за невесту), принуждение к браку, брак с несовершеннолетними.
В Уголовном кодексе РСФСР 1926 года многожёнству была посвящена статья 199. Она предусматривала наказание в виде принудительных работ на срок до одного года или штраф до одной тысячи рублей. В уголовных кодексах Узбекской, Туркменской, Таджикской ССР аналогичные статьи появились в тот же период, причём зачастую с более жёсткими санкциями — вплоть до двух лет лишения свободы.
Худжум: атака на паранджу и на многожёнство
В 1927 году в Узбекистане и других среднеазиатских республиках была развёрнута масштабная кампания «Худжум» (в переводе с узбекского — «наступление»). Формально она была направлена против паранджи и чадры, но по сути затрагивала весь комплекс традиционных семейных отношений, включая многожёнство.
Женщин публично призывали снимать паранджу, выходить на работу, учиться. Активистки — так называемые «делегатки» — ходили по кишлакам и объясняли, что полигамия противоречит советскому закону. Параллельно шли показательные судебные процессы над многожёнцами, особенно из числа духовенства и бывших баев.
Реакция традиционного общества оказалась жёсткой. В 1928–1929 годах по Средней Азии прокатилась волна убийств женщин-активисток. По данным советских правоохранительных органов, только в Узбекистане за два года были убиты сотни женщин — точные цифры в разных источниках расходятся, но порядок ясен. Многих убивали собственные родственники — за «позор», за отказ от традиций, за сотрудничество с властью.
Советское государство ответило ужесточением репрессий. Убийства на почве «бытовых пережитков» были выделены в отдельную категорию и карались расстрелом или длительными сроками заключения.
Статья 235 УК РСФСР 1960 года: зрелая советская норма
В Уголовном кодексе РСФСР 1960 года, который действовал вплоть до 1997 года, многожёнство было криминализировано статьёй 235. Формулировка гласила: «Двоежёнство или многожёнство, то есть сожительство с двумя или несколькими женщинами с ведением общего хозяйства, — наказывается лишением свободы на срок до одного года или исправительными работами на тот же срок».
Обратите внимание на ключевую деталь: закон говорил не о регистрации нескольких браков (хотя и это подразумевалось), а о «сожительстве с ведением общего хозяйства». То есть даже без штампа в паспорте фактическое многожёнство считалось преступлением. Это было важно, потому что в Средней Азии значительная часть полигамных браков заключалась по религиозному обряду (никах), без регистрации в ЗАГСе, и формально мужчина оставался «холостым» или «женатым один раз».
Аналогичные статьи содержались в уголовных кодексах всех среднеазиатских и кавказских республик. В Узбекской ССР наказание было строже — до двух лет лишения свободы.
Как это работало на практике
Судебная практика по делам о многожёнстве была неравномерной. В европейской части СССР такие дела были единичны — попадались разве что особо предприимчивые граждане, умудрявшиеся зарегистрировать два официальных брака в разных городах. Это было скорее мошенничество, чем «пережиток», и каралось соответственно.
Совсем другая картина была в Средней Азии и на Северном Кавказе. Там многожёнство не исчезало, а уходило в тень. Мужчина официально женился на одной женщине, а вторую (и третью) брал по религиозному обряду. Формально — сожительство, но де-факто — полноценная полигамная семья с общим хозяйством, детьми и распределением ролей.
Советские суды периодически рассматривали такие дела, особенно в периоды идеологических кампаний. Историк права Григорий Анашкин, изучавший судебную практику 1960–1970-х годов, отмечал, что по статьям о многожёнстве ежегодно выносились десятки приговоров — преимущественно в Узбекской, Таджикской и Туркменской ССР. Наказания, как правило, были мягкими: условные сроки, исправительные работы, штрафы. До реального лишения свободы доходило редко — в основном когда многожёнство сочеталось с другими преступлениями: принуждением к браку, насилием, вступлением в брак с несовершеннолетней.
Партийная ответственность: страшнее Уголовного кодекса
Для членов КПСС — а в среднеазиатских республиках партийный билет имел огромный вес — партийная ответственность за многожёнство была едва ли не серьёзнее уголовной. Исключение из партии означало конец карьеры, потерю должности, привилегий и социального статуса. Именно поэтому партийные и хозяйственные руководители Средней Азии, практиковавшие полигамию, тщательнейшим образом скрывали вторых жён.
Это не всегда удавалось. Периодически разражались скандалы, когда при проверках или по доносам выяснялось, что уважаемый председатель колхоза или секретарь райкома содержит вторую семью в соседнем кишлаке. Такие случаи, как правило, разбирались партийными комиссиями и попадали в закрытые материалы, доступ к которым стал возможен только после рассекречивания архивов в 1990-е годы.
Почему многожёнство так и не искоренили
Несмотря на десятилетия уголовных преследований, пропагандистских кампаний и партийных чисток, многожёнство в Средней Азии и на Северном Кавказе к моменту распада СССР искоренено не было. Оно лишь ушло глубже — стало менее заметным, более осторожным, но не исчезло.
Причин было несколько. Во-первых, доказать факт многожёнства было сложно: формально мужчина состоял в одном браке, а вторая женщина числилась «родственницей» или «квартиранткой». Во-вторых, местные правоохранительные органы зачастую не горели желанием преследовать своих — особенно если многожёнец был уважаемым человеком. В-третьих — и это, пожалуй, главное — за полигамией стояли не только традиция и религия, но и экономика. В аграрном обществе большая семья — это рабочие руки. Многожёнство имело вполне прагматическое обоснование, которое не отменялось ни статьями кодекса, ни лекциями общества «Знание».
