Когда секс был «буржуазным пережитком»
В первые годы советской власти о половом воспитании говорили много и страстно. В 1920-е выходили десятки брошюр с интригующими названиями — «Половое просвещение в школе», «Методика полового просвещения молодёжи», «Половой вопрос с коммунистической точки зрения» . Педагоги всерьёз обсуждали, как объяснять подросткам отношения между полами, и считали, что новый человек должен быть свободен и от ханжества, и от «мещанской» стыдливости .
Впрочем, довольно быстро выяснилось, что энтузиазм первых лет плохо сочетается с генеральной линией партии. Уже в 1930-е педология, в рамках которой развивалось половое воспитание, была объявлена «псевдонаукой», а сама тема фактически закрыта . Логика была простая: коммунистическая мораль едина, значит, никакой особой «половой морали» быть не может — а следовательно, и специального воспитания в этой сфере не требуется . Школа должна воспитывать человека, а не объяснять ему, откуда берутся дети.
Результат оказался предсказуемым: к 1960-м социологи с удивлением обнаружили, что половое воспитание в стране «фактически отсутствует во всех звеньях» . Сведения о том, что волнует подростков, они получали в лучшем случае от старших товарищей, а чаще — из анекдотов и дворовых разговоров. Тема была окружена таким плотным молчанием, что даже само слово «секс» в приличном обществе старались не произносить.
Оттепель: врачи вместо педагогов
Перелом наступил в хрущёвскую эпоху. Сначала осторожно, а потом всё настойчивее государство начало издавать брошюры о половом воспитании для молодёжи. Цели были отнюдь не просветительские в высоком смысле: авторов волновали венерические заболевания, аборты и — главное — демографическая ситуация после разрушительной войны .
Тон этих публикаций был далёк от доверительного разговора. Секс описывался как нечто опасное, почти угрожающее — «насыщенная бомбардировка», «поток извращений», «вышедшая из-под контроля» волна болезней . Гомосексуальность в таких брошюрах называли «половым извращением» и объясняли её исключительно тлетворным влиянием Запада . Советскому юноше следовало усвоить простую мысль: у них — разврат и порок, у нас — чистая любовь и здоровый быт.
Основным каналом «просвещения» стали не уроки, а гигиенические лекции и тонкие брошюры. В 1950 году министр здравоохранения отчитывался о восьми миллионах лекций по санитарному просвещению и двенадцати миллионах распространённых книг . Цифры впечатляют, но за ними — не разговор о чувствах и отношениях, а сухая пропаганда гигиены. «Санитарное просвещение» — именно так называли эту работу — подразумевало не интимные подробности, а мытьё рук и режим дня.
«Девочки, книга для вас» и другие книжки
Особой формой полового воспитания — хотя тогда это так не называлось — стали популярные книги для девочек. Самая известная, «Девочки, книга для вас!» Софьи Могилевской, вышла в 1962 году и переиздавалась почти ежегодно . В ней можно было найти советы по домоводству, шитью, уходу за собой, рассказы о пионерских делах и примеры для подражания — от Валентины Терешковой до писателя Шолохова. О моде и нарядах — почти ничего: считалось, что советская девушка должна быть спортивной, аккуратной и не зацикливаться на внешности .
О том, что волнует подростков на самом деле, не говорилось и здесь. Книга учила быть дисциплинированной, трудолюбивой и полезной обществу — но не объясняла, что происходит с телом и чувствами.
«Этика и психология семейной жизни»: курс, которого почти не было
К концу 1970-х государство уже не могло игнорировать тревожные сигналы: подростковые беременности, венерические заболевания, рост разводов и — что особенно беспокоило демографов — падение рождаемости в европейских республиках . Ответом стал школьный курс, который в разных формах вводился с начала 1980-х, а с 1984–1985 учебного года стал обязательным для старшеклассников.
Назывался он красиво и туманно — «Этика и психология семейной жизни» . Девятиклассники и десятиклассники должны были посещать этот курс раз в неделю, всего 34 часа за два года . Что они там слышали? Долгие рассуждения о сущности личности, дружбе, семье, цитаты из русской классики и марксистских идеологов . О том, что касалось непосредственно отношений между полами — контрацепции, физиологии, телесного опыта — не говорилось почти ничего .
Учебники рекомендовали вести занятия «в высшей степени теоретически» . Преподавать курс поручали учителям-предметникам, которые не имели ни специальной подготовки, ни — чаще всего — желания обсуждать с подростками щекотливые темы. Методика нередко сводилась к «сухому чтению лекций» . Курс быстро превратился в формальность, которую и учителя, и ученики воспринимали как неизбежную повинность.
Параллельно с 1983 года в восьмых классах ввели обязательный курс «Гигиеническое и половое воспитание» . Здесь речь шла хотя бы о физиологии, но и этот предмет страдал от отсутствия подготовленных кадров и внятных учебных материалов.
Что происходило на самом деле
Пока школа читала лекции о высоких чувствах, реальное половое воспитание шло своим чередом — в детско-подростковой среде. Отечественный исследователь А. В. Проноза в недавней монографии, посвящённой сексуальности «эпохи застоя», описывает механизмы, которые работали без всякого участия государства: эротические анекдоты и стишки, «подслушанные разговоры взрослых», случайные книги и журналы, дворовые рассказы старших товарищей .
Преемственности между поколениями не было — информация передавалась не от родителей к детям, а от сверстника к сверстнику, часто в искажённом и грубом виде . Результаты были плачевны: миллионы абортов ежегодно, распространение венерических заболеваний, чудовищная неосведомлённость даже взрослых людей о том, как устроена их собственная жизнь .
Почему так вышло
Советская система полового воспитания провалилась не потому, что кто-то плохо старался, а потому, что она была встроена в противоречивую идеологию. С одной стороны, государство хотело контролировать демографию и бороться с болезнями — значит, просвещать было необходимо. С другой — сама тема считалась «неприличной», связанной с чем-то низменным, почти постыдным. Секс в официальной культуре ассоциировался с буржуазным разложением, а не с нормальной человеческой жизнью .
Курс «Этика и психология семейной жизни» появился в тот момент, когда сама советская система уже трещала по швам. Перестройка сняла запреты, в страну хлынула западная литература, и старые учебники, написанные осторожным эзоповым языком, мгновенно устарели . То, что десятилетиями не решались сказать вслух, стало обсуждаться на страницах газет и журналов — но это была уже другая эпоха.
Итог советского полового воспитания можно сформулировать коротко: система, которая боялась называть вещи своими именами, не могла научить детей тому, о чём сама предпочитала молчать. Поколения выросли, узнавая о самом важном в жизни из анекдотов и дворовых разговоров. И только в конце 1980-х, когда страна уже стояла на пороге распада, выяснилось, что разговаривать об этом всё-таки можно — и нужно. Но время было упущено.
