Они были правителями, героями и законодателями вкусов на протяжении веков. Но в одночасье, по одному лишь декрету, потеряли всё: титулы, земли, дома, право на существование. Новая власть объявила их «бывшими людьми» — классом, которому не нашлось места в пролетарском раю. Кто-то бежал, кто-то погиб в застенках, кто-то, как заворожённый, остался смотреть в глаза своей гибели, веря, что это ненадолго. Как сложилась судьба тех, кто отказался покинуть родину после 1917 года и волею судьбы оказался не у дел?
«Бывшие» по рождению: объявлены вне закона
Для русской аристократии Октябрьский переворот стал точкой невозврата. Декрет об уничтожении сословий и гражданских чинов, принятый большевиками, одним махом лишил их юридического статуса. Как отмечает исследователь С.И. Ефремов, аннулирование юридического статуса, отчуждение собственности в пользу государства и фактическое лимитирование участия в общественной жизни превратили дворян в маргинальную группу «бывших людей» .
Они потеряли всё: землю, которая обеспечивала им доход, государственную службу, которая давала смысл, и дома, где жили поколения их предков. Как пишет историк Дуглас Смит, «огромное число этих людей не пережили первые два года после революции» . Оставшиеся влачили жалкое существование: «новый режим воспринимал их как классовых врагов, контрреволюционеров, вне зависимости от того, чем они занимались» .
Скрывая фамилию и прошлое
Те, кто решил остаться, вынуждены были заново учиться жить в условиях, где само их происхождение было приговором. Многие покидали крупные города и отправлялись в сельскую местность, где у них ещё оставались усадьбы и хозяйства — там можно было хотя бы добыть еду . Но и это не всегда спасало.
Выживание требовало невероятной изворотливости. Дворянам приходилось закапывать в землю Георгиевские кресты и ордена, сжигать семейные альбомы, уничтожать церковные метрики и дворянские грамоты, переезжать с места на место, чтобы затеряться среди незнакомых людей . В анкетах они намеренно искажали биографию, скрывая «непролетарское» происхождение.
Показательный пример — судьба представителей рода Арсеньевых, устроившихся на работу в Библиотеку Государственного Румянцевского музея в 1919 году. Их личные дела в архивах, как показывают современные исследования, полны искажённой информации. Учёные отмечают, что семья прибегала к «семейственности и взаимовыручке» для преодоления последствий «официального социоцида» .
Найти работу и пережить чистки
Главная проблема была в том, чтобы найти работу, соответствующую уровню квалификации. Новое государство не доверяло «буржуазным специалистам». Многие вынуждены были браться за любую работу, чтобы прокормить себя и детей . Княгиня Оболенская, например, после революции была вынуждена преподавать немецкий язык в сельской школе, скрывая своё происхождение и выдавая себя за Успенскую .
Тех, кто не сумел устроиться или попал под подозрение, ждали аресты и ссылки. Как пишет биограф дворянства Дуглас Смит, «многих представителей аристократии периодически арестовывали, некоторых брали в заложники во время Гражданской войны» . Судьбы князей Голицыных и графов Шереметевых — красноречивое тому подтверждение. Их систематически унижали, выселяли из домов, ссылали и расстреливали на протяжении всех 1920-х и 1930-х годов .
Надежда и крушение
Парадокс в том, что, по словам историков, большая часть оставшихся дворян искренне пыталась вписаться в новое общество. Одни из них верили в недолговечность большевистского режима, другие разделяли левые и социал-демократические симпатии, третьи просто не хотели покидать родину . Как писал один из дворян, «все, что ценно, сохранилось в нас, а след хороших вещей остается неизгладимо… Даже печальное, даже погром, ничто не в силах уничтожить то, что было нам мило и что мы храним в сердце» .
Однако эта жертвенность не была оценена. «Бывшие люди» были нужны новому режиму как ритуальные жертвы — для поддержания веры в продолжение классовой борьбы и «мобилизации населения» . В середине 1930-х, когда бесклассовое общество было официально декларировано, место классовых врагов заняли «шпионы» и «вредители» — и аристократы с их связями за границей идеально подходили на эту роль .
Судьба российского дворянства после революции — это история о том, как самый титулованный и просвещённый класс страны был превращён в изгоев. Им не было места в новой системе координат. Их пытались сделать невидимыми, стереть из памяти. Однако, подобно тем, кто выжил в первые голодные годы, их наследие — культура, книги, сама память — оказалось сильнее, чем идеология, пытавшаяся их уничтожить.
