Белый гриб на Руси называли царём, а маслята и рыжики шли в засолку и суп без опаски. Но стоило грибнику встретить в лесу бледную поганку или серый мухомор, как его осеняло крестным знамением. Эти грибы объявлялись «поганскими» — их обходили стороной, не срывали и даже не пинали ногой. Почему же наши предки, которые знали лес как свои пять пальцев, относились к некоторым грибам с почти мистическим ужасом?
Всё, что «погано»: когда слово страшнее гриба
Начнём с этимологии. Слово «поганка» не имеет отношения к биологии. Оно происходит от старославянского «поганый» — то есть плохой, нечистый, мерзкий . Однако корни этого понятия лежат глубже. В Древней Руси «погаными» называли язычников, последователей многобожия. Латинское слово «paganus» — «деревенщина», «невоенный человек» — в раннем христианстве стало означать всех, кто не принадлежал к «воинству Христову» .
После Крещения Руси этот термин прочно закрепился в языке. «Поганое идолище» в былинах, «поганские нравы и обычаи» в летописях — так обозначали всё, что связано с дохристианским прошлым . И когда в лесу находили ядовитый гриб, который мог убить человека, его называли не иначе как «поганкой» — словно напоминая, что дьявольское коварство прячется под безобидной шляпкой.
Какие грибы попадали в чёрный список
В народной традиции «поганками» называли вовсе не один конкретный вид. Это был собирательный ярлык для всех грибов, которые не годились в пищу . По данным диалектологических словарей Ивановской области, в крестьянском быту существовало чёткое противопоставление: «чистые грибы» — «поганые грибы», «хорошие грибы» — «дурные грибы», «съестные грибы» — «негодные грибы» .
В первую очередь в этот список попадали, конечно, бледная поганка (Amanita phalloides) и мухоморы. Как отмечает энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, серый мухомор «в России народ причисляет к поганкам» — не потому, что он непременно ядовит, а потому, что его легко спутать с опасными видами . В народе мухоморы называли «поганцами», а бледную поганку — «белянкой-поганкой» .
Но самым любопытным оказывается другое: «поганками» могли обзывать и грибы, которые сегодня считаются съедобными. Например, свинушки, которые в некоторых областях называли «дуньками», «раньше всегда их пинали. А ныне, молодые больше-то, собирают эти дуньки и сушат или жарят и варят» . Аксаков писал, что свинухи, валуи, чернушки «в иных местах России считают вредными, а в иных местах употребляют в пищу» — их предварительно отваривали или вымачивали, а затем солили . В Шуйском районе опята тоже не брали — «я никогда не собираю опят» .
Так что «поганский» гриб — это не столько биологическая категория, сколько культурная. В одних губерниях его считали смертельно опасным, в других — готовили особым способом. Но общее правило было жёстким: если сомневаешься — не бери.
Мистика и прагматизм: почему грибы обходили стороной
Почему же крестьяне так настороженно относились к «поганским» грибам? Тут смешались языческие верования, христианское благочестие и суровая житейская логика.
С одной стороны, существовало поверье, что грибы — это воплощённые грехи. Боровики — самые тяжкие, лисички и опята — мелкие шалости, а поганки и мухоморы — это «грехи других людей». Съесть такой гриб — значит лишить другого человека возможности исповедовать свой грех, а расплата за это будет беспощадной . Многие грибники до сих пор вспоминают стариковское поверье: много грибов в лесу — к войне или беде. Потому что неисповеданные грехи могут обернуться общим горем .
С другой стороны, была и чисто практическая причина. На Руси не было микологии, как науки. Отличить съедобный гриб от ядовитого можно было только по опыту. Но этот опыт не всегда был надёжен. Один и тот же гриб в разных лесах мог расти на разной почве и накапливать разные вещества. Поэтому предки перестраховывались: лучше запретить всё подозрительное, чем рисковать жизнью.
И наконец, «поганский» гриб был напоминанием о языческом прошлом. Слово «поганый» прочно ассоциировалось с «нечистым», «бесовским». Грибы, которые росли в ведьминых кругах, считались опасными вдвойне . Их не собирали, не топтали и даже не показывали детям.
«Поганские» грибы на Руси — это история не столько о ядах, сколько о границах. Границах между «своим» и «чужим», съедобным и несъедобным, христианским и языческим. Наши предки не были глупее нас — они просто жили в другом мире, где лес был не местом для воскресного пикника, а пространством, полным опасностей и тайн. И если грибник шарахался от бледной поганки, он делал это не из суеверия, а из древнего, проверенного веками правила: лучше перебдеть, чем недобдеть.
