Русский крестьянин не выбирал имя ребёнку. Его давал священник по святцам, и спорить с батюшкой было себе дороже. Но это не мешало народу иметь собственное мнение о том, какие имена сулят беду, а какие достались по недоразумению. Своя «чёрная метка» была и у царствующего дома, где некоторые имена попросту перестали давать после того, как их носители кончали плохо.
Касьян, на которого лучше не смотреть
Самое известное «дурное» имя русской деревни — Касьян. Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин, богослов V века, в церковном календаре стоит под 29 февраля, и уже одно это сделало его в глазах крестьянина подозрительным: праздник раз в четыре года, високосный год и так считался тяжёлым. Этнограф Сергей Максимов в книге «Нечистая, неведомая и крестная сила» (1903) собрал целый пучок пословиц о Касьяне: «на что ни взглянет, всё вянет», «на скот взглянет — скот валится, на дерево — дерево сохнет». Народная легенда объясняла, почему Касьяну дали именины так редко: он якобы отказался помочь мужику вытащить телегу, чтобы не испачкать райское платье, а Никола помог, за что и получил два праздника в году.
Понятно, что называть сына именем святого, который «всё сушит», никто не хотел. Священники это знали, и если ребёнок рождался в конце февраля, обычно находили в святцах кого-нибудь поблагополучнее. Имя Касьян в XIX веке встречалось, но редко, и в литературе осталось как знак чего-то странного: тургеневский Касьян с Красивой Мечи не зря такой чудной.
Иуда и другие имена, которых не было
Апостол Иуда Фаддей, брат Иакова, в календаре есть, его память 19 июня по старому стилю. Но имя Иуда для русского уха давно означало только одного человека. В документах XVI–XVII веков Иуды ещё попадаются, фамилия Иудин у Бориса Унбегауна в справочнике «Русские фамилии» стоит в общем ряду, однако к XIX веку имя практически исчезло. Священники его не давали, прихожане не просили.
Так же вышло с именем Каин, которого в святцах и не было, зато в языке «каин» стало синонимом предателя и убийцы. Сюда же попали и имена, которые сами по себе были нейтральными, но обросли пословицами. Макар в народной речи — вечный неудачник: «на бедного Макара все шишки валятся», «куда Макар телят не гонял». Владимир Даль в «Пословицах русского народа» выделил отдельный раздел про имена, и Макар там едва ли не главный страдалец. Исследователи ономастики Александра Суперанская и Анна Суслова в книге «О русских именах» замечали, что такие пословичные образы влияли на реальную популярность имён: родители, даже не веря в приметы, не хотели давать сыну имя из анекдота.
Мученик по календарю
Сложнее история с именами святых мучеников. Крестьяне, особенно в южных и западных губерниях, с опаской относились к тому, чтобы назвать ребёнка по дню, если святой этого дня принял мученическую смерть: считалось, что судьба может повториться. В этнолингвистическом словаре «Славянские древности» под редакцией Никиты Толстого, в статье «Имя», это поверье зафиксировано как общеславянское. Логика проста: имя связывало человека с небесным покровителем настолько тесно, что покровитель мог поделиться с подопечным не только защитой, но и биографией.
По той же причине избегали называть новорождённого именем умершего младенца из той же семьи, особенно если смерть была недавней: «уйдёт за ним». Правда, в некоторых местностях поступали ровно наоборот и давали имя покойного ребёнка следующему, чтобы «вернуть» его. Этнографы отмечают обе практики, и в этом нет противоречия: народная культура редко бывает единодушной.
Ещё одно правило касалось живых родственников. Называть сына именем отца, пока отец жив, во многих губерниях не любили: «ангел-хранитель один на двоих», и обоих он не убережёт. Отсюда, кстати, такая распространённость имён дедов и прадедов: старик уже прожил своё, его ангел освободился.
Имена, которых стеснялись
Отдельно стоит сказать об именах, которые не считались несчастливыми, но от которых дворянство бежало как от чумы. Пушкин в примечаниях к «Евгению Онегину» пишет прямо: «Сладкозвучнейшие греческие имена, каковы, например: Агафон, Филат, Федора, Фекла и проч., употребляются у нас только между простолюдинами». Для дворянской семьи назвать дочь Феклой было чем-то вроде социального самоубийства. Священники в богатых приходах это понимали и давали имена с оглядкой, а то и за отдельное вознаграждение.
Крестьяне тоже не всегда радовались тому, что досталось по календарю. Имена вроде Псой, Фалалей, Мардарий или Голиндуха существовали, но относились к ним как к наказанию: ни выговорить, ни сократить по-человечески. Суперанская и Суслова приводят примеры, когда носители таких имён в деревне звались совсем иначе, а крестильное имя всплывало только в метрических книгах.
Царская метка
У Романовых были свои несчастливые имена, и складывались они не из поверий, а из хроники.
Имя Иоанн в правящей династии после 1764 года не давали никому. В том году в Шлиссельбурге охрана заколола свергнутого императора Ивана VI, который провёл в заключении всю жизнь с младенчества. До него плохо кончил и царевич Иван Иванович, сын Ивана Грозного. Больше века в царской семье Иванов не было. Первым рискнул великий князь Константин Константинович, назвавший в 1886 году старшего сына Иоанном. Князь Иоанн Константинович был сброшен в шахту под Алапаевском в июле 1918 года.
С именем Алексей вышло не лучше. Царевич Алексей Алексеевич, сын Тишайшего, умер в пятнадцать лет. Царевич Алексей Петрович, сын Петра Великого, погиб в Петропавловской крепости в 1718 году после пыток. Николай II, называя наследника Алексеем в честь царя Алексея Михайловича, сознательно рвал с этой традицией. Чем кончилось, известно: цесаревич Алексей Николаевич был расстрелян в Екатеринбурге в возрасте тринадцати лет.
Павлов в императорской семье было двое. Император Павел I задушен в Михайловском замке в 1801 году. Великий князь Павел Александрович, сын Александра II, расстрелян в Петропавловской крепости в январе 1919 года. Больше это имя Романовым давать не пришлось: династия закончилась.
Советская поправка
После революции святцы отменили, и выбирать имя стали сами родители. Казалось бы, суеверия должны были уйти вместе с попами. Но у XX века появились свои несчастливые имена. Имя Адольф в 1920–1930-е годы встречалось среди русских горожан: оно считалось модным, европейским. После 1941 года его не давали никому, а взрослые Адольфы нередко меняли имя официально. Суперанская и Суслова фиксируют это как один из самых резких провалов в русском именнике за весь век.
