«За что сидел Высоцкий?» — этот вопрос до сих пор гуляет по интернету. Сам поэт устал опровергать слухи о своем якобы тюремном прошлом. Но миф этот родился не на пустом месте. Блатные песни он исполнял так, словно сам прошел лагеря. И хотя формально тюрьмы в его биографии не было, реальность оказалась куда опаснее и парадоксальнее. По совокупности нарушений ему грозило больше полувека заключения. Но власть почему-то каждый раз закрывала глаза.
Человек без границ
Железный занавес для других, но не для Высоцкого. Он имел визу только во Францию, а возвращался в Союз со штампами в паспорте: Англия, Италия, Мексика, США. В июле 1976-го самоуправно махнул в Канаду и записал там пластинку, которая через год вышла во Франции. В 1979-м так же без спроса отправился гастролировать по Америке.
КГБ, разумеется, знал всё. Для любого другого это была верная статья 83 УК РСФСР («Незаконный выезд за границу») — от года до трех лет тюрьмы. Но чекисты смотрели сквозь пальцы: концерты барда не вызывали у них тревоги.
Телевизоры в багажнике
Сценарист Эдуард Володарский вспоминал, что Высоцкий запросто привозил из Франции по 10–15 телевизоров за раз. Никакой таможенной декларации, никакого «левого» импорта. По статье 78 («Контрабанда») ему грозило от трех до десяти лет тюрьмы с конфискацией. До порога камеры оставалось сделать один шаг. Но этого шага никто не делал.
Рижское наваждение
Самая жуткая история связана с 1966 годом. В Риге орудовал серийный насильник, который читал жертвам стихи Высоцкого. Сыщики опознали барда на фотографии — совпадение оказалось пугающим. А тут еще выяснилось, что Высоцкий действительно находился в Риге в дни преступлений.
Прокуроры бросились проверять алиби. Настоящего маньяка вскоре арестовали и приговорили к расстрелу, но сам факт остался в деле. Если бы не железное алиби и прозорливые следователи, бард мог бы загреметь по статье за изнасилование. Пронесло, по сути, чудом.
Страшный эпизод: «Ижевское дело»
Самая серьезная угроза нависла в 1979 году. Организаторов ижевских гастролей арестовали за махинации с билетами. Практика была распространенная, но под удар попал и администратор артиста. Дело грозило перерасти в уголовное преследование самого Высоцкого. Он перепугался не на шутку — ходили слухи, что прямо в кармане куртки он раздавил пузырек с наркотиком, пошла кровь.
Чем кончилось? Кондаков (администратор) сел. Высоцкий — нет. Следствие замяли на самом верху.
Запрещённые препараты, алкоголь и «Мерседес»
С 1974 года в СССР ввели уголовную ответственность за незаконное приобретение запрещённых препаратов. Пристрастие барда было секретом полишинеля. За драки и дебоши тоже не арестовывали. Свою любовь к быстрой езде он довел до ДТП в январе 1980-го: врезался в троллейбус и сломал руку пассажиру — актеру Всеволоду Абдулову. По закону это тянуло на пару лет тюрьмы. Но Высоцкий просто заплатил за ремонт троллейбуса. А «Мерседес», числившийся государственным, а эксплуатировавшийся лично, при желании подвели бы под статью 92 («Хищение социалистической собственности»).
Почему ему всё сходило с рук
Ответ кроется в простой формуле: талант + страна устала от вранья. Власть не могла не понимать, что на его концерты ходили толпы. Посадить Высоцкого означало поднять новый бунт на корабле, который уже качало. Руководство боялось народной любви к нему, а потому предпочитало дозированно давить, но не ломать.
Не последнюю роль сыграли и покровители. Во все времена важные знакомства вершили судьбы. Давний друг «сверху» (по слухам, сам Леонид Ильич) мог разобраться с любой бедой. Влияние ценили, и находились люди, для которых честь мундира была ничто перед словом, сказанным в нужное ухо.
Черта, которую он не перешел
За всю жизнь советская власть простила Высоцкому практически всё. Нарушение госграницы, контрабанду, наркотики, хулиганство. Но ключевое слово здесь — «прощала». Взамен требовалась одна, самая главная уступка.
Когда встал вопрос о выборе между истиной и тюрьмой, Высоцкий, живя в стране, где правда была преступлением, нашел странный компромисс. Нет, он не предал друзей и не начал писать хвалебные оды КПСС. Но и с пути настоящего диссидентства, пути Синявского и Даниэля, он свернул. За песни, равные по силе «Одному дню Ивана Денисовича», посадили бы по статье 70.
Именно за этим незримым забором и прошла та грань, которую власть не переступала, а сам Высоцкий предпочел на нее не наступать. Это был негласный договор: артист не раскачивает лодку, зная, что волны могут его захлестнуть, а власть делает вид, что его выходки — не более чем хулиганство гения.
Так бывший герой блатных песен, не проведя за решеткой ни дня, сумел прожить жизнью, которая по напряжению не уступала судьбе самых отчаянных уголовников. «Уголовный кодекс — лучшая книга на свете», — пел он. Но применить его на практике у советской власти, как ни странно, язык не поворачивался.
