Третий рейх — одна из самых изученных страниц XX века. Но за военными кампаниями и идеологическими доктринами часто остаются в тени вопросы повседневности. Один из них — питание и то, что нацистское государство разрешало или запрещало ставить на стол. Здесь, как и во многих других сферах, пропаганда и идеология переплетались с прагматизмом военной экономики.
«Ешь по-нацистски!»: что было неугодно идеологии
В мае 1936 года нацистское бюро здравоохранения выпустило новый лозунг: «Ешь по-нацистски!» . Доктор Виртц, выступая перед партийными «администраторами питания», заявил: лояльные немцы больше не имеют права есть что хотят — питание стало долгом перед нацией . И первым под запрет попал... белый хлеб. Его объявили недостойным «истинно немецкого» рациона и непатриотичным. Германия, как было объявлено, должна вернуться к черному и бурому хлебу .
Интересно, что при этом доктор Виртц резко напал на вегетарианство, назвав его «односторонней и преувеличенной модой в питании» — хотя сам Гитлер практиковал именно такой стиль. Алкоголь, по его словам, «должен оставаться удовольствием, а не становиться ежедневной пищей» . Парадокс нацистской идеологии: она поощряла так называемую «естественную диету», но при этом активно субсидировала исследования по созданию промышленной еды, включая жир из угля .
Замена и фальсификация: «эрзац» как норма
Нацистское государство готовилось к войне и продовольственной автаркии еще в 1933 году. Первым шагом стало общее снижение пищевых стандартов . Далее последовала легализация все новых методов фальсификации: кровью (чаще всего лошадиной) имитировали содержание мяса в колбасах, пшеничную муку в массе продуктов заменяли кукурузной, картофельным крахмалом и мукой из люпина . В официальных рекомендациях даже фигурировали ядовитые весенние строчки — их рекомендовали семьям к употреблению .
Появились и специальные «заменители» от нацистских промышленников: «Backfettsparmasse» вместо масла и маргарина, «MILEI» вместо яиц, «MIGETTI» вместо макаронных изделий . Для жителей аннексированной Австрии, потерявших в 1940 году свой особый статус «восточно-маркских сладкоежек», добавилась еще и новая «национальная болезнь» — метеоризм от использования вазелинового масла в приготовлении пищи .
К концу войны контроль за качеством окончательно рухнул. С 1944 года инспекторы пищевых лабораторий все чаще разрешали употребление явно испорченных продуктов или зараженных вредителями . В апреле 1945-го из фюрербункера поступили последние «рекомендации по выживанию в простейших условиях»: хлеб предлагалось разбавлять древесными лишайниками, а готовить — из каштанов, желудей, клевера и люцерны .
Карточная система и дискриминация
С началом войны в 1939 году в Германии ввели продуктовые карточки . Общество разделили на категории: «самообеспечивающиеся» крестьяне карточек не получали, «обычные потребители» — получали ограниченный набор, а отдельные группы (дети, тяжелый труд, беременные, больные) — увеличенные пайки . Но самым жестким делением стало расовое. Еврейское население с самого начала подвергалось дискриминации в доступе к продовольствию.
Уже в январе 1940 года газеты сообщили: еврейские продовольственные карточки на следующий период (15 января — 11 февраля) не давали права на мясо (всего 129 граммов) и на бобовые — горох, фасоль, чечевицу . Им также отказывали в специальных дополнительных карточках, которые время от времени выпускались для остального населения (например, на сладости) . Карточки евреев были помечены буквой «J», что позволяло продавцу легко отказать в обслуживании . Евреям запрещалось появляться в магазинах до полудня и после двух часов дня — к этому времени лучшие продукты уже распродавались . Им также отказывали в регистрации для покупки некарточных продуктов, таких как птица и рыба .
Апогей расизма: приказ от 18 сентября 1942 года
Кульминацией продовольственной дискриминации стал приказ имперского министра продовольствия и сельского хозяйства Германии Герберта Бакке от 18 сентября 1942 года . С 42-го распределительного периода (19 октября 1942 года) евреи полностью лишались права на получение следующих продуктов:
мяса и мясных продуктов; яиц; изделий из пшеничной муки (пирожные, белый хлеб, пшеничные булочки, пшеничная мука и т.д.); цельного и свежего обезжиренного молока.
Помимо этого, им запрещалось получать продукты по местным разрешениям или дополнительным карточкам (например, сельдь, рыбный салат) . Еврейским детям старше 10 лет оставляли хлебный паек обычного потребителя — но только ржаной . Детям старше 6 лет — жировой паек, но без заменителей меда и какао-порошка, без дополнительного джема . Особыми пайками для больных, беременных и кормящих матерей евреи не пользовались .
Еврейские карточки были перепечатаны диагонально с надписью «Jude» . А любые продовольственные посылки из-за границы для евреев полностью вычитались из их пайков .
Это был не просто запрет. Это была политика системного голода. Как свидетельствовал генерал-губернатор Польши Ганс Франк, более миллиона евреев были «фактически приговорены к смерти от голода» .
Прагматизм голода
Разумеется, у этих запретов была и прагматическая основа. Германия, готовясь к войне, сознательно занижала внутренние стандарты потребления, чтобы продовольствие шло на армию и в оккупированные территории. Не случайно в 1944–1945 годах, даже до краха, официальный паек упал ниже 1000 калорий в день , а государство разрешало продажу испорченных продуктов. Но решающий удар по гуманизму нанесла не война, а расизм: законы о питании стали инструментом уничтожения.
