Вопрос, вынесенный в заголовок, содержит ловушку, которую лингвисты обозначают сразу: «московская речь в первую очередь определяется не тем, какие особенные слова там используют, а тем, какие слова не используют» . Иными словами, «коренного москвича» выдаёт не набор уникальных словечек-паразитов, а скорее отторжение к определённым региональным маркерам. И всё же несколько речевых привычек, которые филологи связывают именно со столичной средой, существуют. Правда, с оговоркой: почти все они давно вышли за пределы Москвы и встречаются по всей стране. Уникальность здесь не в слове, а в контексте его появления.
«Как бы»: интеллигентское наследие
Самое известное и наиболее изученное московское слово-паразит — «как бы». Ведущий научный сотрудник Института русского языка имени Виноградова РАН Ирина Левонтина связывает его распространение с 1970–1980-ми годами. Злоупотреблять им начали столичные интеллигенты, поклонники Достоевского, в текстах которого зыбкость реальности подчёркивалась именно этой формой. Противопоставляя себя коммунистической идеологии, не терпевшей сомнений, «интеллигентные москвичи подчёркивали своё отличие от ханжеского, агрессивного большинства, говоря "как бы"» .
После перестройки слово потеряло элитарность и распространилось на все слои общества, но не утратило функции — выражать неуверенность или смягчать утверждение. Сегодня «я как бы работаю в офисе» может раздражать жителя другого региона, но для москвича это способ не звучать слишком категорично.
«Да» в конце фразы: полуутверждение-полувопрос
Второй маркер, который филологи выделяют именно в столичной речи, — это «да», используемое не как согласие, а как завершение фразы, превращающее утверждение в вопрос. Журналисты и чиновники в телевизионных интервью употребляют его настолько часто, что из обычного слова оно превратилось в настоящего паразита: «Отопление включат по графику, да?», «Придётся заплатить, да?» . Эта манера — наследие столичной медийной и бюрократической речи, где прямое утверждение может звучать слишком жёстко, а вопрос в конце оставляет пространство для манёвра.
«Короче»: ритм мегаполиса
Если бы среди слов-паразитов проводили чемпионат по частотности именно в Москве, «короче» заняло бы первое место. Оно используется как универсальная связка, обозначающая переход к сути, — но часто суть так и не наступает, потому что за первым «короче» следует второе и третье. Лингвисты связывают популярность этого слова с темпом городской жизни: это речевой жест нетерпения, попытка показать, что говорящий ценит время собеседника. На практике, иронизируют наблюдатели, получается ровно обратное .
Что москвичи не говорят: негативный маркер
Самое интересное в московской речи — не то, что в ней есть, а то, чего в ней, по мнению лингвистов, быть не должно. На лекции в РГГУ преподаватель Антон Сомин предложил аудитории определить слова, которые выдают «не москвича». Первое место заняло «ложить», второе — выражение «с Москвы», третье — «скучать за кем-то» . Эти маркеры работают надёжнее любых «как бы» и «короче»: коренной москвич скорее скажет «положить» и «скучать по кому-то», а «с Москвы» в его речи звучит почти как ошибка.
Кроме того, есть слова, которые москвичи, наоборот, используют чаще жителей других регионов, но это не паразиты, а скорее неологизмы городской среды: «едальня» (заведение общепита), «корнер» (точка на фудкорте), «человейник» (большой многоквартирный дом). По данным исследования «Яндекса» и Института русского языка РАН, в Москве и области они встречаются как минимум втрое чаще, чем в среднем по стране .
Почему «только москвичи» — это миф
Честный ответ на вопрос из заголовка звучит так: слов-паразитов, которые употребляли бы только коренные москвичи, в строгом смысле не существует. «Как бы», «короче», «типа», «да» в конце фразы — всё это давно разошлось по стране и используется везде, где есть городская разговорная речь. Уникальность московской ситуации в другом: это единственный регион, чья разговорная норма стала основой литературного языка, и потому её особенности — от аканья до «булошной» — воспринимаются как эталон, а не как отклонение .
Слова-паразиты здесь — не маркер происхождения, а маркер среды. Интеллигентское «как бы» родилось в московских кухнях, бюрократическое «да» — в столичных кабинетах, торопливое «короче» — в метро и пробках. Они расползлись по России, но помнят, откуда вышли. И если вы хотите сойти за коренного москвича, недостаточно набрать «как бы» и «короче». Нужно ещё перестать говорить «ложить» и «с Москвы». Вот это уже будет по-настоящему по-московски.
