Швейцарский коридор, которого не должно было быть
Сама программа интернирования была беспрецедентной. Красный Крест не мог добиться доступа к пленным внутри Афганистана — советская сторона и моджахеды не пускали гуманитарные миссии. Тогда родилась схема: пленных, согласившихся на неё, переправляли в Швейцарию, которая согласилась предоставить территорию и взять на себя их содержание. Первые трое прибыли в мае 1982 года. К 1984 году в Швейцарии находились одиннадцать советских солдат .
Условия были спартанскими, но безопасными: армейский лагерь в центральной Швейцарии, работа на ферме за карманные деньги, редкие экскурсии в город под конвоем. Швейцарские власти с самого начала пообещали: никого не отправят в СССР против воли. Это обещание имело горький исторический контекст — в 1945 году Швейцария выдала СССР тысячи советских граждан, многие из которых погибли в сталинских лагерях. Повторять это никто не хотел .
Побег в ФРГ и двое, которые остались
Первым сломал систему двадцатилетний сержант Юрий Ващенко. Он предпринял несколько попыток побега из лагеря, и последняя удалась: летом 1983 года он пересёк границу ФРГ и получил там политическое убежище . Это был не просто побег — это был сигнал. Советский солдат, попавший в плен, предпочёл Запад возвращению домой.
К маю 1984 года истёк двухлетний срок интернирования для первой тройки. Один из них, Валерий Диденко, подтвердил желание вернуться и вылетел в Москву. Двое других — включая Ващенко, который к тому моменту уже был в ФРГ, — заявили швейцарским властям, что не желают возвращаться в СССР . Советский посол в Швейцарии официально протестовал против «embarrassing possibility» того, что интернированные выберут не возвращаться. Швейцарцы ответили: давления не оказывали, решение добровольное .
Мотив отказа был простым и страшным. Пленные знали, что на родине их ждёт не геройский приём, а проверка, подозрение в сотрудничестве с врагом, а то и лагерь. Советская система не прощала плена. В Афганистане они были живы. В СССР их ждала неизвестность, в которой большинство выбирало бы смерть.
Те, кто остался в Афганистане навсегда
Швейцарский коридор был исключением. Гораздо больше было тех, кто остался в самом Афганистане — не потому, что выбрал свободу, а потому, что не видел пути назад. Сергей Красноперов попал в плен в 1985 году после ссоры с сослуживцами — он самовольно покинул часть и столкнулся с моджахедами. Он принял ислам, взял имя Нурмомад, женился, завёл шестерых детей. В Россию он вернулся только в 2025 году, спустя сорок лет, чтобы увидеть мать .
Алексей Оленин попал в плен в 1983 году, за три месяца до демобилизации. Он выучил дари, принял ислам под именем Рахматулло, женился на местной девушке, у них родилась дочь. Вернуться он смог только в 2005 году — спустя двадцать два года — благодаря случайному стечению обстоятельств: в Пули-Хумри работала съёмочная группа Первого канала, которая и помогла ему .
Бахретдин Хакимов, офицер разведки, был ранен в голову в 1985 году. Афганцы его вылечили. Он принял ислам, взял имя Абдулла, женился и остался в Герате. Он работал в музее, лечил людей, отрастил бороду и носил национальную одежду. В 2022 году он умер в возрасте шестидесяти лет от отравления угарным газом — неисправный обогреватель .
Почему они не возвращались
Причины были разными, но сходились в одном: страх. Одни боялись репрессий за плен. Другие — что их не примут дома после того, как они жили среди врагов, приняли чужую веру, женились на «чужих» женщинах. Третьи просто успели врасти в новую жизнь, обзавелись семьями и не видели смысла начинать всё заново в стране, которой уже не существовало.
Были и те, кто уходил в плен добровольно. Сергей Красноперов сбежал из части после конфликта с сослуживцами, которые вымогали у него спиртное. Он не хотел воевать — он хотел уйти. Моджахеды приняли его без оружия и сначала держали в кандалах, но потом ослабили надзор. Он остался .
Что это говорит о войне
Афганская война официально закончилась в 1989 году. Но для этих людей она не закончилась никогда. Советское государство, отправлявшее их в чужую страну, не подготовило для них пути назад. Те, кто попал в плен, оказались между двух огней: моджахеды видели в них врагов, а родина — потенциальных предателей. Швейцарская программа Красного Креста спасла единицы. Остальные выживали как могли — принимали ислам не из духовных поисков, а потому что это была единственная доступная форма социального контракта, женились, работали, растворялись в афганском обществе.
Их истории редко попадают в учебники. Но они — часть правды о той войне. Войны, которая забирала людей не только смертью, но и забвением. Те, кто отказался возвращаться, сделали выбор, который советская пропаганда не могла объяснить: они предпочли жизнь в чужой стране возвращению в свою. Это не делает их героями или предателями. Это делает их людьми, которые оказались в ситуации, где не было хороших вариантов — и выбрали тот, который оставлял их живыми.
