Какие советские войска покинули Брестскую крепость в первые дни обороны
История Великой Отечественной войны, даже спустя восемь десятилетий, продолжает хранить множество загадок. Некоторые из них по разным причинам замалчивались или оставались без внимания, другие постепенно открываются благодаря архивным исследованиям. Так, летом 2019 года Министерство обороны России обнародовало ряд документов, проливающих свет на оборону Брестской крепости. Эти материалы позволили не только восстановить судьбы многих защитников, месяцами державших оборону, но и понять, какие именно подразделения и ценой каких усилий смогли вырваться из огненного кольца.
Оборона, к которой не готовились
Оборону первых дней войны точнее всего описывает слово «хаос». Нападение Германии оказалось неожиданным не только для командиров на местах, но и для руководства страны. Иосиф Сталин, убеждённый в соблюдении пакта о ненападении, не давал санкции на приведение войск в боевую готовность, даже когда признаки надвигающейся угрозы стали очевидны.
Лишь около полуночи в штаб Западного особого военного округа поступило неофициальное распоряжение командующему 4-й армией Александру Коробкову «быть наготове». Не дожидаясь чётких указаний, генерал взял на себя ответственность и приказал вскрыть так называемые «красные пакеты» — инструкции на случай боевой тревоги. Согласно плану, части, дислоцированные в Бресте и крепости, должны были покинуть её и рассредоточиться в районах сбора.
На бумаге и в реальности
К началу войны 4-я армия представляла собой внушительную силу. В её состав входили 28-й стрелковый и 14-й механизированный корпуса, 49-я и 75-я стрелковые дивизии, 62-й укрепрайон, а также 10-я авиадивизия с 230 исправными самолётами.
Что касается Брестской крепости, то, согласно рассекреченным документам, там дислоцировались значительные силы. От 42-й стрелковой дивизии — 44-й и 455-й стрелковые полки, 393-й зенитный и 4-й противотанковый дивизионы. От 6-й стрелковой дивизии — 84-й, 125-й и 333-й полки, 131-й артполк, разведбатальон, батальон связи, автобатальон и тыловые службы. Также на территории крепости находились штаб инженерного полка, военный госпиталь, пограничная застава, а также семьи командиров и гражданские служащие.
В теории всех их планировалось вывести. Оборона самой цитадели изначально не предусматривалась — к ней пришлось перейти уже под огнём.
Опоздавший приказ
Около двух часов ночи связь между штабами прервалась из-за повреждения линий. Восстановили её лишь к 3:30. В этот момент Коробков получил приказ от командующего округом: немедленно приводить войска в боевую готовность. Это означало, в частности, вывод частей 42-й дивизии из крепости, подъём танковых и моторизованных дивизий и переброску авиации на полевые аэродромы.
В 3:45 Коробков лично отдал необходимые распоряжения по телефону. Но сделать это до начала войны уже не успевали.
Около четырёх утра из 42-й дивизии доложили: начался артобстрел Бреста. Коробков отдал приказ о введении в боевую готовность всех сил армии, однако из-за проблем со связью до многих частей он просто не дошёл. Командирам приходилось действовать самостоятельно.
Трагедия первых часов
Немцы сосредоточили огонь на военных городках, казармах, мостах и воротах крепости. Северные ворота, единственный путь к выходу, простреливались насквозь. Выбраться под таким обстрелом удалось лишь отдельным группам, да и те уходили без техники. Большая часть людей оказалась заперта в цитадели.
Положение усугублялось отсутствием света и связи. До 40% командного состава погибли в первые минуты в своих общежитиях. Уцелевшие офицеры не могли добраться до подразделений. Разрозненные бойцы двух дивизий смешались, организованное сопротивление стало невозможным.
22-я танковая дивизия, покинувшая район, оставила Брест без прикрытия. Но и сама она была в тяжёлом положении: к 7 утра город уже находился в руках противника, а её части под огнём переправлялись через Мухавец, неся огромные потери. Полной картины происходящего в те часы не было ни у кого.
Послесловие
Осознание масштабов катастрофы пришло позже. В начале июля арестовали командующего округом Дмитрия Павлова, командира 42-й дивизии Ивана Лазаренко и командующего 4-й армией Александра Коробкова. Их обвинили в провале первых дней войны. Первоначально речь шла об измене, но позже обвинение переквалифицировали в халатность.
Павлов и Коробков были расстреляны. Лазаренко, приговорённый к расстрелу, получил 10 лет лагерей, но в 1942 году его вернули в строй. Он погиб в 1944 году от прямого попадания снаряда. Все трое позже были реабилитированы.
