26 февраля 1939 года Надежде Константиновне Крупской исполнилось 70 лет. На следующий день советские газеты сообщили о её скоропостижной кончине. Совпадение столь явное, что оно не могло остаться незамеченным. И хотя официальная версия выглядела вполне убедительно — воспаление брюшины вследствие тромбоза кишечных сосудов, — в московских кухнях тут же зашептались: «Крупскую отравил Сталин».
Что же на самом деле произошло в те февральские дни? И почему эта история до сих пор не даёт покоя историкам?
Юбилей, который стал последним
Надежда Константиновна, как известно, готовить не умела. В молодости с этим справлялась её мать, а когда та ушла из жизни, супруги Ульяновы попросту ходили в столовую. К собственному семидесятилетию Крупская, однако, решила проявить кулинарное усердие — собственноручно налепила пельменей. Скромный стол в подмосковном санатории «Архангельское» дополнился подарком, который вскоре станет главным фигурантом криминальной версии: тортом от Иосифа Сталина.
Сам вождь на торжестве не присутствовал. Но его презент — торт и мороженая клубника — появился на столе. Гости разрезали угощение, и именинница ела его вместе со всеми. До вечера всё было спокойно. А потом Крупской внезапно стало плохо.
Первыми приехали не врачи
Вот здесь и начинаются странности. Когда Надежде Константиновне сделалось дурно, гости вызвали «скорую». Однако, как утверждал впоследствии Никита Хрущёв, первыми в Архангельское прибыли вовсе не медики, а сотрудники НКВД. Они объявили вдове Ленина, что та посажена под домашний арест.
Врача Михаила Когана допустили к пациентке только спустя три часа. Он зафиксировал резкую боль в животе, рвотные позывы, учащённый пульс, посинение губ и носа. Позднее Крупскую перевезли в Кремлёвскую больницу, где консилиум светил советской медицины вынес вердикт. Но операцию, которая могла бы спасти ей жизнь, так и не провели.
Пока газеты 26 февраля печатали торжественные поздравления партийных чиновников по случаю юбилея Крупской, сама она мучительно угасала на больничной койке.
Торт, который ели все
Версия об отравлении имеет как минимум одно слабое место. Торт и клубнику, присланные Сталиным, ели не только Крупская, но и все гости. Среди приглашённых — учёный-энергетик Глеб Кржижановский с супругой, младший брат Ленина Дмитрий Ульянов, сослуживец по Наркомпросу Феликс Кон. Никто из них не пострадал.
Сторонники теории заговора, впрочем, находят объяснение и этому: отрава могла быть помещена только в тот кусочек, который предназначался именно Крупской. Другие исследователи, напротив, считают такую комбинацию слишком сложной для реального исполнения.
Что говорят врачи и документы
Официальный диагноз — «тромбоз брыжеечных сосудов с последующим перитонитом» — был объявлен лишь 28 февраля, уже после смерти. Но и он вызывает вопросы у специалистов.
Врач-исследователь Валерий Новосёлов, историк медицины, председатель секции геронтологии МОИП при МГУ, изучив доступные материалы, пришёл к выводу: Крупская не могла скончаться от перитонита. Клиническая картина, по его словам, не соответствует такому диагнозу. Он также предположил, что вдова Ленина могла страдать глубокой депрессией — она видела, как один за другим уходят её соратники, была одинока, без детей и внуков. Не исключено, что она могла покончить с собой.
Однако точную причину смерти, по словам Новосёлова, можно будет назвать только после изучения медицинских документов. А они до сих пор засекречены. Архивное дело хранится в Российском государственном архиве новейшей истории, и получить к нему доступ практически невозможно — формальным препятствием служит «врачебная тайна» и отсутствие прямых потомков, которые могли бы дать разрешение.
Конфликт, длившийся пятнадцать лет
Почему же версия об отравлении оказалась столь живучей?
Отношения между Крупской и Сталиным были напряжёнными с середины 1920-х годов. Ещё в 1922 году именно Крупская передала Ленину его знаменитое «письмо к съезду» — политическое завещание, где вождь предлагал снять Сталина с поста генсека «за грубость».
После смерти Ленина Крупская писала воспоминания. И каждый новый фрагмент её мемуаров, как полагали в партийных верхах, мог содержать неудобные для Сталина эпизоды. Она могла вспомнить, например, как Сталин «потерял» ленинские тезисы, а затем пересказал их от собственного имени на партийной конференции.
В 1939-м, накануне XVIII съезда партии, ходили слухи: Крупская собирается выступить с критикой сталинских репрессий. Подтвердить или опровергнуть это сегодня невозможно — никаких документов, свидетельствующих о подготовке такой речи, не сохранилось. Но сам факт, что она намеревалась присутствовать на съезде, сомнений не вызывает. Лёжа на больничной койке, Крупская на минуту пришла в себя и объявила: «Вы как хотите, а я на съезд пойду!»
Последний свидетель
Вера Дридзо, подруга и пропагандистка, присутствовавшая на том злополучном юбилее, позже вспоминала: «Положение оказалось серьезным, и её немедленно увезли в больницу». Именно к ней, по свидетельству историков, было обращено последнее осмысленное высказывание вдовы Ленина. Что именно сказала Крупская в свой последний час, остаётся неизвестным.
Загадка, которой больше восьмидесяти лет
Смерть Надежды Крупской — это не просто медицинский казус и не только политический детектив. Это зеркало эпохи, в которой даже естественная кончина стареющей женщины не могла быть просто естественной. Слишком много совпадений: юбилей, подарок от вождя, многолетняя вражда, задержка врачей, отказ от операции, секретные архивы.
Историк Рой Медведев, исследовавший сталинизм, указывал на противоречия в этой истории. Профессор Владимир Лавров, изучив записи врачей, тоже склонялся к тому, что отравление маловероятно, но отмечал другое: слишком долго не ехала «скорая помощь» к жене Владимира Ильича. И этот факт остаётся необъяснённым.
Пока архивы закрыты, однозначного ответа нет и, возможно, не будет. Но именно эта недосказанность, эта невозможность поставить точку и делают историю смерти Крупской одной из самых устойчивых загадок советской эпохи. История, где правда, как в том самом торте, может оказаться лишь одним кусочком среди многих, и неизвестно, тот ли это кусочек, который мы держим в руках.
