Советский Союз за семь десятилетий присоединял, обменивал, арендовал и отдавал земли, но почти никогда не покупал. В этом есть странность: Российская империя торговала территориями без стеснения — продала Аляску, уступала и выкупала куски границы. Советское государство, объявившее землю не товаром, перенесло этот принцип и на внешнюю политику. Между тем случаи, когда вопрос о деньгах за территорию стоял всерьёз, были. И почти в каждом из них Москва предпочла другой путь.
Земля не товар
Декрет о земле 1917 года отменил частную собственность на землю внутри страны, и купля-продажа квадратных километров стала идеологически неудобной темой. Большевики пришли к власти под лозунгом самоопределения народов и осуждали продажу Аляски как позорную сделку царизма. Покупать чужую землю за золото означало признать, что она может быть товаром. Поэтому в советской дипломатии территория почти всегда оформлялась как обмен, аренда, возвращение «исконного» или итог войны.
При этом в межвоенные годы СССР свободно покупал недвижимость за рубежом. Трест «Арктикуголь» приобрёл на Шпицбергене рудник Пирамида у шведской компании в 1927 году, Грумант — у англо-советской Anglo-Russian Grumant Company в 1931-м, Баренцбург — у голландской Nederlandsche Spitsbergen Compagnie в 1932-м. Советское присутствие на архипелаге держится на этих сделках до сих пор. Но это была покупка шахт на земле, суверенитет над которой принадлежал Норвегии. Купить сам суверенитет Москва за всю историю попыталась лишь дважды — и один раз у неё получилось.
Финляндия, осень 1939 года: когда Сталин предлагал заплатить
Первый случай зафиксирован в финских записях московских переговоров октября–ноября 1939 года. Их вели Юхо Кусти Паасикиви и Вяйнё Таннер, оба оставили подробные мемуары; с советской стороны за столом сидели Сталин и Молотов.
Советский меморандум от 14 октября требовал передвинуть границу на Карельском перешейке, уступить острова Финского залива — Гогланд, Сескар, Лавансаари, Тютерс — и сдать в аренду на тридцать лет полуостров Ханко под военно-морскую базу. Взамен СССР предлагал вдвое большую территорию в Восточной Карелии, в районах Реболы и Поросозера, и ежегодную арендную плату за Ханко в восемь миллионов финских марок.
Финны упёрлись именно в Ханко: база на входе в залив, по их мнению, превращала страну в заложницу. Уже 23 октября, во втором раунде, Сталин заявил, что если аренда неприемлема, Советский Союз готов полуостров купить или обменять. Хельсинки не согласился и на это. Тогда 4 ноября Сталин предложил третий вариант: вместо Ханко продать СССР несколько небольших островов рядом с ним — Хермансё, Коё, Хестё-Бусё, Лонгшер. По его словам, Финляндии они не нужны, а советскому флоту хватило бы и их.
Паасикиви и Таннер передали предложение в Хельсинки. Правительство 8 ноября ответило отказом: продавать территорию Финляндия не будет. 13 ноября делегация уехала домой, 30 ноября началась война. Финские исследователи и российские — в частности, авторы сборника «Зимняя война 1939–1940», подготовленного Институтом всеобщей истории РАН совместно с финскими коллегами под редакцией Олега Ржешевского и Олли Вехвиляйнена, — сходятся в том, что дело шло не о цене, а о доверии: Хельсинки не верил, что сделка с Москвой остановится на островах.
Здесь и кроется ответ на вопрос заголовка. Советский Союз мог купить — и предлагал купить — территорию. Но, получив отказ, он не стал повышать ставку, искать посредников или возвращаться к торгу. Военный способ оказался привычнее. По Московскому договору 12 марта 1940 года СССР получил перешеек, острова и Ханко — последний всё-таки в аренду, с той же платой в восемь миллионов марок в год, записанной в статье 4. Цена же войны, по подсчётам комиссии Григория Кривошеева, составила около 126 тысяч безвозвратных потерь с советской стороны и порядка 26 тысяч — с финской. Острова у Ханко стоили бы несравнимо дешевле.
Янискоски: единственная покупка
Второй случай доказывает, что покупка была возможна. После войны граница в Заполярье прошла так, что гидроэлектростанция Янискоски и плотина Нискакоски на реке Паатсйоки остались на финской стороне, а питала эта станция советский никелевый комбинат в Петсамо. Договариваться о поставках энергии через границу Москва не захотела и предложила купить землю.
3 февраля 1947 года в Хельсинки было подписано соглашение: Финляндия передала СССР район Янискоски — Нискакоски площадью около 176 квадратных километров за 700 миллионов финских марок. Это полноценная передача суверенитета за деньги, оформленная как купля-продажа, — и единственный такой эпизод за всю советскую историю. Характерно, что тема в советской печати почти не звучала: сделка противоречила образу государства, которое землю не покупает. Тогда же, в 1944 году, по условиям перемирия СССР взял в аренду на пятьдесят лет Порккала, обязавшись платить пять миллионов марок в год, — базу вернули в 1956-м.
Медвежий остров: территория без цены
Норвежский эпизод показывает обратное: как Москва требовала землю, даже не заводя речи о компенсации. 12 ноября 1944 года Молотов на встрече с министром иностранных дел Норвегии Трюгве Ли заявил, что Шпицбергенский трактат 1920 года, принятый без участия Советской России, устарел. Москва предложила передать ей Медвежий остров и установить над самим Шпицбергеном совместный советско-норвежский суверенитет.
Норвежское правительство в изгнании оказалось в трудном положении: Красная армия только что освободила Финнмарк. Переговоры тянулись до 1947 года, в Осло обсуждали совместную оборону архипелага. В феврале 1947 года стортинг на закрытом заседании отверг любые изменения статуса Шпицбергена, и Москва вопрос больше не поднимала.
Ни на одном этапе о деньгах речи не шло. Советская сторона обосновывала претензии безопасностью северных морских путей и несправедливостью трактата, но не предложила Норвегии ни выкупа, ни обмена — это видно по документам, опубликованным в сборнике «Советско-норвежские отношения 1917–1955», подготовленном Институтом всеобщей истории РАН и Институтом истории Университета Осло, и по работам норвежского историка Свена Хольтсмарка. Главной причиной отказа Осло было нежелание ставить под сомнение демилитаризованный статус архипелага; спасла бы дело цена — неизвестно, потому что её никто не назвал.
Сахалин наоборот
Третий сюжет зеркальный. В 1923 году, когда японские войска ещё занимали Северный Сахалин, Токио через бывшего министра Гото Симпэя предложил советскому представителю Адольфу Иоффе продать северную половину острова за 150 миллионов иен. Иоффе не отказал — он выставил встречную цену в миллиард иен, то есть торговался. Сделку остановила Москва: Политбюро и Наркомат иностранных дел во главе с Чичериным объявили Сахалин не подлежащим продаже. Пекинская конвенция 1925 года вернула остров СССР без выкупа — ценой нефтяных и угольных концессий японцам сроком до 1970 года.
Концессии эти СССР выкупил по протоколу 30 марта 1944 года — за пять миллионов рублей и обязательство поставлять Японии по 50 тысяч тонн нефти в год в течение пяти лет после войны. Покупались не земля, а права на её недра. Советское государство было готово платить за ресурсы, за шахты, за промыслы. За суверенитет — только однажды.
