Что написано пером
Начнём с того, что доподлинно известно. В «Житии Александра Невского» — памятнике XIII века, созданном, как считается, вскоре после смерти князя, — есть знаменитая фраза: «Бе же возрастом великъ зело». В переводе на современный русский: «Был он ростом весьма велик» . Формулировка красивая, но для антрополога или историка — пустая. «Велик» — это насколько? Выше среднего? Выше всех в дружине? Или просто литературный штамп, положенный князю по чину?
Дело в том, что житийная литература вообще не ставила перед собой задачу фотографической точности. Сравнения с Иосифом Прекрасным (красота), Самсоном (сила) и трубой (голос) — это не портрет, а набор добродетелей, обёрнутых в библейские образы . Примерять эту мерку к сантиметрам — занятие неблагодарное. Однако именно вокруг этой фразы и разворачивается главный спор.
Ловушка погребальной раки
Самая популярная версия сегодня звучит так: Александр Невский был человеком невысоким, около 165 сантиметров. Откуда взялась эта цифра? Из размеров раки — погребального ковчега, в котором мощи князя покоились во Владимире, а затем были перенесены в Петербург. Длина этого ящика действительно составляет около 165 сантиметров. Логика обывателя проста: если человек помещается в гроб длиной метр шестьдесят пять, значит, он и был такого роста. Логика эта, увы, хромает на обе ноги.
Дело в том, что серебряная рака, созданная по велению Петра I для Александро-Невской лавры, не была копией человеческого тела. Это был драгоценный ковчег, на который уходили килограммы золота и серебра. И здесь кроется важная деталь, о которой редко вспоминают. Известный исследователь и писатель, автор книг об Александре Невском, рассказывал о том, как ему довелось увидеть изначальную каменную раку во Владимире и пообщаться с музейными работниками . Ему объяснили простую вещь: драгоценного металла на полноразмерный ковчег не хватало. Русь после нашествия и десятилетий дани была бедна. Поэтому князя укладывали в раку с согнутыми в коленях ногами.
Разница между длиной тела с вытянутыми и согнутыми ногами — величина огромная. Тот же автор провёл простой домашний эксперимент и выяснил, что она составляет не менее сорока сантиметров . Прибавьте эту дельту к длине раки — и получите цифру, которая не вписывается ни в какие учебники. Выходит, если доверять этой логике, Александр Ярославич мог быть человеком богатырского сложения, под два метра и даже выше.
Но и это построение — не истина в последней инстанции. Оно основано на допущении, что рака была тесной, что князя укладывали именно так и что каменный саркофаг вообще предназначался для тела, а не был символическим сооружением.
Почему мощи молчат
Казалось бы, ответ можно получить, исследовав останки. Вот только останков, которые можно было бы назвать останками Александра Невского с уверенностью, не существует. В 1922 году, когда большевики вскрывали серебряную раку в Александро-Невской лавре, взору присутствующих предстала странная картина. По свидетельствам очевидцев, там лежали кости, принадлежавшие, судя по всему, разным людям. Более того, среди них обнаружились две одинаковые кости правой ноги . Это означало только одно: перед комиссией был не цельный скелет, а разрозненные фрагменты, собранные в разное время и по разным причинам.
История с мощами вообще полна тёмных мест. Ещё в 1491 году во Владимире случился пожар, и, согласно летописям, останки князя в нём пострадали. Позже появились тексты о чудесном спасении. К XVII веку сложилась традиция почитания мощей как нетленных, хотя объективные данные говорили об обратном . Всё это делает любые попытки измерить рост князя по его останкам бессмысленными. Мы имеем дело не с биологическим материалом, а с реликвией, которая веками подвергалась манипуляциям.
Средневековый рост и современные мерки
Есть и ещё один аспект, который часто упускают. Когда говорят «165 сантиметров — это мало», невольно переносят современные представления о мужском росте в тринадцатый век. А зря. Средний рост человека в средневековой Европе, по данным антропологических исследований, действительно колебался в районе 165–170 сантиметров. Это не означает, что все были карликами. Это означает, что питание, болезни и образ жизни накладывали свой отпечаток.
На этом фоне формулировка «великъ зело» приобретает иной смысл. Если средний дружинник был метр семьдесят, то князь в метр восемьдесят или восемьдесят пять уже выделялся бы в толпе. А если он был выше ста восьмидесяти — это и вовсе воспринималось как нечто выдающееся. Летописец, писавший житие, мог искренне считать своего героя «весьма великим», не имея в виду саженей и аршинов, а просто отмечая очевидное для современников превосходство.
Кстати, о саженях. В Древней Руси существовало несколько систем мер, и простая сажень составляла примерно 152 сантиметра, а косая — 216 . Если бы князь был «косой саженью в плечах», это была бы фигура колоссальная. Но летопись говорит только о росте, а не о размахе рук, так что и здесь мы остаёмся в области догадок.
Откуда взялся миф о Черкасове
Отдельного упоминания заслуживает кинематографический образ. В фильме Сергея Эйзенштейна «Александр Невский» 1938 года князя сыграл Николай Черкасов — актёр высокий, статный, с волевым лицом. Именно этот образ — былинного богатыря в доспехах — на десятилетия вперёд определил массовые представления о внешности князя. Когда в 1942 году учреждали орден Александра Невского, на нём тоже изображён профиль, восходящий к черкасовскому типажу .
С тех пор прошло много времени, но инерция восприятия осталась. Людям трудно принять мысль, что человек, остановивший крестоносцев на Чудском озере и выстроивший отношения с Ордой, мог быть не гигантом, а обычным по меркам своего времени мужчиной. Хотя, если вдуматься, разве величие измеряется сантиметрами?
Заключение
Честный ответ на вопрос о росте Александра Невского звучит разочаровывающе: мы не знаем. Летопись говорит «велик», но не даёт цифр. Рака говорит о 165 сантиметрах, но лишь при условии, что князь лежал в ней с согнутыми ногами, а это не доказано. Мощи обезличены и разрознены. Антропология не имеет материала для исследования.
Единственное, что можно утверждать с относительной уверенностью: Александр Ярославич не был человеком маленького роста. Формулировка жития, при всей её литературности, вряд ли появилась бы, если бы князь был ниже своих дружинников. Он мог быть метр восемьдесят. Мог — метр девяносто. Мог, при определённых допущениях, и выше. Но превращать его в двухметрового гиганта только потому, что нам так удобнее думать, — это уже не история, а мифотворчество.
А может, это и правильно? Есть в неопределённости что-то честное. Мы не знаем, сколько в нём было сантиметров. Мы знаем, что он сделал. И этого достаточно.
