Когда речь заходит о воинственных народах древности, славян вспоминают не в первую очередь. Скифы, викинги, гунны — вот кто приходит на ум. Между тем византийские хронисты, франкские летописцы и арабские географы оставили о славянских племенах свидетельства, от которых становится не по себе. Набеги на Константинополь, восстания, сметавшие целые оккупационные системы, многовековое сопротивление крупнейшим империям Европы — всё это славянская история, просто менее раскрученная. И если искать среди славянских народов тот, что заслужил репутацию самого грозного, один ответ звучит чаще других.
Лютичи: те, кого боялись все
Среди западнославянских племён, обитавших между Эльбой и Одером — на территории нынешней северо-восточной Германии, — особое место занимали лютичи, они же велеты или вильцы. Само их имя говорит за себя: «лютичи» — от слова «лютый», то есть свирепый, яростный, беспощадный.
Лютичи — это не одно племя, а союз нескольких племён, в который входили ратари (ретряне), доленчане, хижане и черезпеняне. Они населяли земли между реками Эльбой, Одером и побережьем Балтийского моря — территории, за которые шла постоянная борьба с германскими соседями.
О воинственности лютичей свидетельствуют многочисленные источники. Франкские хроники эпохи Каролингов фиксируют постоянные столкновения с ними. Адам Бременский в своём труде «Деяния архиепископов Гамбургской церкви» (XI век) описывает их как народ исключительно непокорный и агрессивный, не желающий подчиняться ни франкам, ни саксам.
Почему именно лютичи
Воинственность лютичей объяснялась не каким-то особым «природным нравом», а вполне конкретным положением, в котором они оказались. Их земли находились на самой границе славянского мира и мира германского. С запада на них давила Франкская, а затем Священная Римская империя. С юга теснили саксонские герцоги. Немецкая колонизация славянских земель — так называемый «Натиск на восток» (Drang nach Osten) — представлял для лютичей прямую угрозу существованию.
В этих условиях война была не выбором, а способом выживания. И лютичи воевали — упорно, долго и жестоко. Они не просто оборонялись, но и сами совершали опустошительные набеги на германские земли. Знаменитое славянское восстание 983 года, поднятое лютичами против саксонского господства, привело к тому, что немецкое присутствие между Эльбой и Одером было отброшено на десятилетия назад. Это было событие колоссального масштаба — целый регион вернулся под славянскую власть.
Религиозная составляющая
Был и ещё один фактор, делавший лютичей особенно грозными противниками. Они оставались язычниками в эпоху, когда христианизация охватывала всю Европу. Причём их язычество не было пассивным — оно носило агрессивный, воинственный характер.
Главным религиозным центром лютичей была Ретра (Радогощ) — священный город, где находился храм бога Радегаста (Сварожича). По описаниям хронистов, это было укреплённое святилище, окружённое лесом, куда допускались только посвящённые. Здесь совершались обряды перед военными походами, здесь гадали об исходе сражений.
Именно языческая вера, неразрывно связанная с войной, делала лютичей столь упорными в сопротивлении. Принять христианство для них означало не просто сменить обряды — это означало подчиниться немецкому порядку. Поэтому они сопротивлялись крещению с тем же ожесточением, с каким сопротивлялись политическому подчинению.
Другие претенденты на звание
Справедливости ради, лютичи — не единственные, кого можно было бы назвать «самым воинственным славянским народом». Конкуренция за это мрачное первенство серьёзна.
Бодричи (ободриты) — другой мощный западнославянский союз, живший западнее лютичей. Они тоже вели постоянные войны с германцами, хотя действовали более гибко: то воевали, то вступали в союзы с франками. Их князь Никлот в XII веке стал символом последнего славянского сопротивления немецкой экспансии.
Руяне — славяне острова Рюген (Руян, он же легендарный Буян). Их святилище Аркона с храмом Святовита было одним из главных сакральных центров балтийских славян. Руяне славились как отчаянные мореходы и пираты, державшие в страхе всё южное побережье Балтики. Датский хронист Саксон Грамматик описывал их как грозную морскую силу.
Анты — если уходить в более раннюю эпоху (VI–VII века), то этот восточнославянский или праславянский племенной союз, упоминаемый византийскими историками Прокопием Кесарийским и Иорданом, также имел репутацию воинственного народа. Анты совершали набеги на Византию, и империя вынуждена была откупаться от них или договариваться.
Древляне — если говорить о восточных славянах, то «Повесть временных лет» характеризует их как людей, живших «зверинским обычаем». Именно древляне убили киевского князя Игоря, и именно с ними связана знаменитая месть Ольги. Но здесь мы имеем дело скорее с летописным стереотипом, чем с объективной оценкой.
Почему всё-таки лютичи
При всём уважении к перечисленным народам, именно лютичи выделяются по совокупности факторов. Во-первых, продолжительность их военной активности — они воевали буквально столетиями, с VIII по XII век, не прекращая сопротивления. Во-вторых, масштаб — восстание 983 года было одним из крупнейших антигерманских выступлений раннего Средневековья. В-третьих, идеологическая заряженность — их война была одновременно и политической, и религиозной, что придавало ей особое ожесточение.
Наконец, лютичи отличались от многих соседей своим внутренним устройством. В отличие от бодричей, у которых рано сложилась княжеская власть, лютичи долгое время сохраняли племенное вечевое правление. Решения о войне и мире принимались коллективно. Это делало их непредсказуемыми и неуправляемыми — договориться с одним князем было невозможно, потому что единого князя не было.
Германские хронисты воспринимали такую систему как хаос и дикость. Но в военном отношении она давала свои преимущества: лютичей нельзя было обезглавить, убив или подкупив вождя. Потеря одного предводителя ничего не решала — воля к сопротивлению оставалась коллективной.
Как они исчезли
Конец лютичей был трагичен — как и конец всех полабских славян. Бесконечные войны с германцами, внутренние усобицы, ослабление перед лицом немецкого военного и колонизационного давления привели к тому, что к XII–XIII векам лютичи утратили самостоятельность. Их земли были завоёваны, население постепенно ассимилировалось, язык исчез. О том, что здесь когда-то жили славяне, напоминают лишь топонимы — Росток, Шверин (от «Зверин»), Бранденбург (от «Бранибор»).
Это общая судьба полабских славян — народов, проигравших многовековую борьбу за выживание. Но в этой борьбе лютичи держались дольше и яростнее многих. Их свирепость была не от избытка сил, а от отчаяния — они понимали, что проигрыш означает исчезновение. Что, в сущности, и произошло.
