Вопрос кажется простым только на первый взгляд. Стоит его произнести — и сразу появляются привычные фавориты: Пётр I, потому что «прорубил окно в Европу»; Екатерина II, потому что расширила империю и вывела её к Чёрному морю; Сталин, потому что построил индустриальную державу; Николай II, потому что при нём Россия показывала высокие темпы роста. Но беда в том, что все эти ответы опираются на разные смыслы слова «обогатил».
Можно обогатить страну территорией. Можно — казной. Можно — фабриками, портами, рудниками и железными дорогами. А можно сделать богаче государство, одновременно сделав беднее людей. Для России, где власть столетиями умела превращать общественные ресурсы в государственную мощь, это особенно важно.
Если же брать самый строгий, исторически проверяемый критерий — прирост экономического потенциала страны в целом: земли, населения, налоговой базы, торговли, инфраструктуры и выхода к ключевым коммуникациям, — то самым убедительным ответом будет Екатерина II. Хотя без оговорок тут всё равно не обойтись.
Пётр I: создатель мощи, но не самый щедрый обогатитель
Пётр I — первый кандидат, который приходит на ум. И не случайно. Его правление действительно стало фискальной и военно-экономической революцией. Доходы казны резко выросли, возникла новая система налогового обложения, появились крупные мануфактуры, особенно в металлургии, была создана регулярная армия и флот, основан Петербург, а Россия закрепилась на Балтике.
К 1720-м годам страна стала одним из главных производителей железа в Европе. Это не риторика, а вполне подтверждаемая экономическая реальность. Петровский рывок резко поднял военный и производственный потенциал государства.
Но есть и оборотная сторона, которую современная историография давно перестала замалчивать. Пётр не столько «обогатил» страну, сколько предельно напряг её ресурсы. Северная война, рекрутчина, подушная подать, гигантское строительство, жёсткая мобилизация населения — всё это создало новый тип государства, но ценой тяжелейшего давления на общество.
Иными словами, Пётр сделал Россию сильнее и сложнее, но вопрос, стала ли она при нём богаче в широком смысле, остаётся спорным. Слишком многое в этом богатстве было куплено чрезвычайным напряжением и почти военным режимом экономики.
Екатерина II: когда у страны резко выросло всё сразу
Вот почему в длинной исторической дистанции так выделяется Екатерининская эпоха. При Екатерине II Россия не просто победила в нескольких войнах и приросла картой. Она получила огромный, долговечный и хозяйственно ценный прирост пространства.
Именно при ней империя окончательно вошла в Северное Причерноморье, получила Крым, укрепилась на Кубани, создала новые порты и города, без которых позднейшая экономика юга России была бы просто немыслима. Херсон, Севастополь, Екатеринослав, Николаев, Одесса — всё это не просто географические названия, а будущие узлы торговли, флота, экспорта зерна и южной колонизации.
Не меньшее значение имели разделы Речи Посполитой. Россия получила территории с развитым земледелием, ремеслом, городами, торговыми связями и значительным населением. Это был не только политический выигрыш, но и колоссальное расширение налоговой и демографической базы империи.
По данным ревизий и государственных росписей, население империи за екатерининское царствование выросло почти вдвое — примерно с 19–20 до 36 миллионов человек, если считать территории, реально вошедшие в состав государства к концу её правления. Доходы казны в номинальном выражении выросли более чем в четыре раза — с примерно 16 до 69 миллионов рублей. Эти цифры надо читать осторожно: XVIII век знал инфляцию, особенно после введения ассигнаций, а войны стоили дорого. Но даже с этими поправками масштаб роста очевиден.
Ещё важнее другое: богатство, полученное при Екатерине, было не только бухгалтерским. Империя вышла к новым морским коммуникациям, закрепила за собой чернозёмные районы огромной ценности, включила в свой состав населённые и экономически перспективные земли, а внешняя торговля, особенно к концу XVIII века, заметно расширилась.
Вот почему именно Екатерина выглядит самым сильным претендентом. При ней государство не просто вытрясло из подданных больше денег. Оно реально увеличило хозяйственное тело России.
Но было ли это богатство всеобщим
Здесь начинается та часть разговора, которую обычно любят опускать. Екатерининская Россия действительно стала богаче как империя. Но это не значит, что богаче стали все.
Сословный строй не смягчился, а во многом затвердел. Дворянство получило новые гарантии и привилегии, а крепостная зависимость в ряде регионов, напротив, укрепилась. Государство богатело вместе с элитой куда очевиднее, чем крестьянский мир.
Кроме того, екатерининская эпоха — это не только рост, но и наращивание долга, и выпуск ассигнаций, и высокая цена постоянных войн. Поэтому идеализировать это правление было бы неисторично. Однако даже с этими оговорками итог остаётся впечатляющим: ни один российский правитель XVIII века не дал столь широкого и столь долговременного прироста территории, населения, торговли и стратегической экономики.
Николай II: быстрый рост, который не успел стать фундаментом
Есть и другой сильный кандидат — Николай II. В последние десятилетия империи Россия действительно переживала мощный подъём. Строились железные дороги, в том числе Транссиб, росла добыча угля и нефти, развивалась металлургия, банковская система, внешняя торговля, расширялся внутренний рынок.
По темпам промышленного роста Россия накануне Первой мировой войны входила в число самых быстрорастущих экономик Европы. Это подтверждают и российские, и зарубежные экономические историки. Именно в эту эпоху особенно заметно выросла интеграция огромной страны в единое хозяйственное пространство.
Но проблема в том, что этот рост оказался исторически незавершённым. Он не успел превратиться в устойчивую систему, переживающую политический удар. Государство, показывавшее хорошие макроэкономические результаты, не выдержало мировой войны и внутреннего кризиса. А значит, говорить, что именно Николай II «больше всех обогатил Россию», трудно: богатство оказалось слишком хрупким.
Сталин: государство стало богаче, но можно ли это назвать богатством страны
Самый трудный случай — Сталин. Если мерить богатство индустриальным капиталом государства, его позиции почти непробиваемы. Между концом 1920-х и 1940 годом СССР совершил форсированный рывок: многократно выросло производство электроэнергии, угля, стали, машиностроение, возникли новые промышленные центры, прошла гигантская урбанизация. Страна, ещё недавно по преимуществу аграрная, вошла в число крупнейших индустриальных держав мира.
Это факт, а не идеологическая оценка. Без этой индустриальной базы СССР вряд ли выдержал бы войну с нацистской Германией.
Но в том-то и состоит главный исторический узел: сталинское обогащение было прежде всего обогащением государства, а не общества. Коллективизация, раскулачивание, голод начала 1930-х, лагерная экономика, хронически слабый потребительский сектор — всё это означает, что промышленный взлёт достигался за счёт чудовищного изъятия ресурсов у деревни и населения.
Поэтому Сталин может претендовать на титул правителя, который сильнее всех нарастил мощь государства, но назвать его человеком, который «обогатил Россию» без оговорок, невозможно. Слишком велика цена и слишком односторонним было это богатство.
Почему всё-таки Екатерина II
Если соединить все критерии вместе — территорию, население, торговлю, налоговую базу, хозяйственную ценность приобретений и долговечность эффекта, — Екатерина II выглядит наиболее убедительно.
Пётр I создал новую государственную машину, но перенапряг страну.
Николай II правил при впечатляющем росте, но этот рост не успел закрепиться.
Сталин индустриализировал державу, но сделал это такой ценой, что само слово «обогатил» звучит двусмысленно.
Екатерина же дала России то, что в истории ценится особенно высоко: не просто кратковременный рывок, а расширение самого пространства богатства. Южные земли, чернозёмы, порты, Крым, новые города, западные губернии, рост населения и бюджета, укрепление внешней торговли — всё это работало и после её смерти. Многие экономические преимущества империи XIX века были заложены именно тогда.
Да, это богатство было имперским, сословным и далеко не равномерно распределённым. Но если вопрос ставить не моралистически, а исторически, ответ будет именно таким.
