Ночью 22 июля 1941 года москвичи впервые услышали то, что вскоре стало привычным фоном жизни огромного города: вой сирен, грохот зениток, глухие удары падающих бомб. Гитлеровское командование не скрывало своих намерений. Ещё 19 июля в директиве «О дальнейшем ведении войны на Востоке» 2-му воздушному флоту была поставлена конкретная задача: начать бомбардировки советской столицы. Лётчикам, отобранным для этих рейдов, командующий генерал-фельдмаршал Кессельринг напутствовал с солдатской прямотой: «Надеюсь, что прогулка будет для вас приятной. Через четыре недели войска победоносного вермахта будут в Москве». Прогулка не задалась. Но ущерб, который город всё же понёс, оказался серьёзнее, чем принято вспоминать в общих словах.
Первый удар: ночь, которую ждали и к которой готовились
К июлю 1941 года система противовоздушной обороны Москвы представляла собой внушительную силу. В составе 1-го корпуса ПВО насчитывалось около тысячи зенитных орудий среднего калибра, сотни малокалиберных пушек, свыше трёхсот зенитных пулемётов, более шестисот прожекторов и 124 поста аэростатов заграждения. На вооружении уже стояли радиолокационные станции РУС-2 с дальностью обнаружения целей до 110 километров — по тем временам технология почти фантастическая. Немецкие лётчики, которым внушали, что московское небо защищено хуже лондонского, столкнулись с плотной и хорошо организованной обороной.
Первый массированный налёт начался в ночь на 22 июля. В нём участвовало около 150 самолётов. Немцы шли эшелонами, с разных высот и направлений, рассчитывая прорваться к Кремлю, МОГЭС, зданию ЦК ВКП(б), Белорусскому вокзалу и фабрике имени Клары Цеткин, где производился бездымный порох. Расчёт на внезапность не оправдался. Но и полностью отогнать бомбардировщики не удалось. В ту ночь на город обрушились 104 тонны фугасных бомб и 46 тысяч зажигательных. Пострадало 792 человека, 130 из них погибли. Это было только начало.
Сухие цифры докладной записки
Самая точная и беспристрастная картина ущерба содержится в докладной записке начальника Управления НКВД по Москве и Московской области Михаила Журавлёва, направленной 24 ноября 1941 года наркому внутренних дел Лаврентию Берии, первому секретарю МК и МГК ВКП(б) Александру Щербакову и председателю исполкома Моссовета Василию Пронину. Документ сохранился в архивах и сегодня является одним из ключевых источников по теме.
Цифры, которые приводит Журавлёв, охватывают первые пять месяцев войны — с июля по ноябрь 1941 года. За это время самолёты противника сбросили на город 1521 фугасную и 56 620 зажигательных авиабомб. В результате бомбардировок пострадали 6380 человек: 1327 убито, 1931 тяжело ранено, 3122 легко ранено. От зажигательных и фугасных бомб в городе возникло 1539 пожаров, из которых 671 был отнесён к категории наиболее крупных.
Уничтожено 402 жилых дома, частично повреждено 858. Из этого числа 245 жилых домов сгорели полностью, ещё 110 пострадали от огня частично. На промышленных объектах возникло 130 пожаров, в сорока случаях цехам и сооружениям были причинены значительные повреждения. Полностью разрушено 22 промышленных объекта: три завода, двенадцать фабрик и семь предприятий городского и железнодорожного транспорта. Среди уничтоженных — завод «Москватоль», гвоздильный завод, хлебозавод № 14, фабрики «Шоркож», мягкой мебели, обувная фабрика Москворецкого райпромтреста. Частичные разрушения причинены ещё 102 промышленным объектам, включая 51 завод, 26 фабрик, 22 предприятия транспорта и три электростанции. В этом списке — «Серп и Молот», завод № 1 имени Сталина, «Борец», 1-й ГПЗ имени Кагановича, «Станколит», Пресненский машиностроительный.
Отдельной строкой в записке идут культурные и научные учреждения. Пострадали 83 объекта: Большой театр, театр имени Вахтангова, Еврейский театр, летний театр сада имени Баумана, цирк Шапито, Московский государственный университет, Политехнический музей, Медицинский институт.
Кремль: бомбы у стен и на территории
Московский Кремль был одной из главных целей немецкой авиации — и одним из самых защищённых объектов. На его территорию упало несколько сотен зажигательных и пятнадцать фугасных бомб. Одна из них, весом 250 килограммов, 22 июля 1941 года пробила крышу Большого Кремлёвского дворца — и, по счастливой случайности, не взорвалась. Другая бомба упала рядом с Никольской башней, третья — возле Дома правительства на Берсеневской набережной.
Последний налёт на Кремль состоялся 29 марта 1942 года. Пятидесятикилограммовая фугасная бомба попала в автомобиль с боеприпасами в Тайницком саду. Взрыв уничтожил два грузовика, 39 снарядов и 171 винтовочный патрон. За все время бомбардировок Кремля с 1941 по 1942 год погибли 94 человека, 88 были тяжело ранены и 76 легко.
Что не сработало у немцев
При всей тяжести потерь масштаб разрушений оказался несопоставим с замыслом. Немцы рассчитывали не просто нанести ущерб, а сровнять Москву с землёй и спалить её зажигательными бомбами. Этого не произошло. И причин несколько.
Во-первых, ПВО работала эффективнее, чем ожидал противник. За период с июля 1941-го по январь 1942 года лишь 229 из 7146 немецких самолётов смогли прорваться к столице. Остальные были рассеяны, сбиты или повернули назад. Во-вторых, система местной противовоздушной обороны — МПВО — действовала слаженно. Пожары ликвидировались быстро, завалы разбирались, коммуникации восстанавливались. Город, по выражению исследователей, «продолжал работать и созидать» даже в чрезвычайных обстоятельствах.
Наконец, сказалась и маскировка. Кремль, главная цель немцев, был «переодет»: здания закрашивали, купола закрывали чехлами, на Красной площади рисовали ложные тени. Лётчики, ориентировавшиеся по довоенным аэрофотоснимкам, видели перед собой не тот город, который искали.
Цена, которую заплатил город
К концу 1941 года основные разрушения были уже позади. В ноябре — декабре налёты резко сократились, а с апреля 1942 года прекратились почти полностью. Последняя бомба упала на Москву 6 апреля 1942 года.
Общий итог бомбардировок, по данным проекта «Москва под бомбами», подготовленного на основе архивов Государственного архива Российской Федерации, Центрального архива Министерства обороны и Федерального архива Германии, выглядит так: 6380 разрушенных строений, ущерб оценён в 740 198 000 рублей. По другим подсчётам, которые приводит столичное правительство, за период с июля 1941 по июнь 1942 года в налётах участвовало 8500 немецких бомбардировщиков, погибли более двух тысяч человек, свыше 5,5 тысячи получили ранения. Были разрушены 5584 жилых дома, 90 госпиталей и больниц, 253 школы, 19 театров и дворцов культуры.
Разница в цифрах объясняется разными периодами подсчёта и разной методикой. Но даже минимальные значения — 1327 убитых и 402 уничтоженных жилых дома за первые пять месяцев — говорят о том, что ущерб был реальным и болезненным.
Молчание, которое говорит о многом
Есть в этой истории деталь, которая многое объясняет в том, как воспринималась угроза. Уже после войны, когда рассекретили документы Государственного комитета обороны, выяснилось: версия о том, что Москву спас немецкий агент в штабе люфтваффе, не имеет оснований. Систему ПВО выстроили до того, как нацисты всерьёз задумались о бомбардировках, — просто потому, что город был слишком важен, чтобы оставлять его без защиты.
Это не значит, что потерь удалось избежать. Они были. Но город выстоял не благодаря счастливой случайности, а потому, что к удару готовились. И когда удар последовал — он не стал неожиданностью. Москва заплатила свою цену, но не отдала ни неба, ни земли.
