Какую зарплату получали члены Политбюро в конвертах: партийный максимум и закрытые ведомости
Система оплаты труда высших партийных руководителей СССР оставалась закрытой темой на протяжении всего существования Советского Союза. Официальные зарплаты членов Политбюро нигде не публиковались, а реальные доходы складывались из нескольких источников. После распада СССР часть архивных документов рассекретили, мемуаристы стали откровеннее, но полной картины партийных финансов восстановить до сих пор не удалось. То, что известно сегодня, позволяет лишь приблизительно оценить масштаб доходов советской элиты.
Партийный максимум: забытый эксперимент
В первые годы советской власти большевики ввели правило, которое называлось партийным максимумом. Член партии не мог получать больше определенной суммы — изначально это был заработок квалифицированного рабочего. Превышение полагалось сдавать в партийную кассу. Ленин настаивал на этом принципе как на способе борьбы с перерождением революционеров в бюрократов.
Максимум просуществовал до 1932 года. Формально его отменили в связи с отменой карточной системы и переходом к денежной торговле. На деле к тому времени принцип уже не работал: хозяйственники получали премии, директора заводов имели доходы, многократно превышавшие любой максимум, а партийным работникам платили из нескольких источников так, что формальное ограничение обходилось без труда.
После отмены партмаксимума зарплаты номенклатуры стали расти. К середине 1930-х сложилась система, при которой высший партийный работник получал в несколько раз больше среднего инженера или врача, но официальные оклады не афишировались.
Как платили при Сталине
В сталинское время члены Политбюро получали зарплату по нескольким линиям. Первая — официальный оклад по должности в Совнаркоме или ЦК. Вторая — гонорары за публикации, премии, персональные выплаты. Исследователи, работавшие с архивами, называют разные цифры, но сходятся в том, что доходы высшего руководства в несколько раз превышали средний уровень по стране.
По некоторым данным, основанным на финансовых документах, Сталин как Генеральный секретарь и Председатель Совнаркома мог получать порядка двух-двух с половиной тысяч рублей в месяц. Средняя зарплата в стране в конце 1930-х составляла около 300 рублей, квалифицированный рабочий получал существенно больше, директор крупного завода — полторы-две тысячи.
Члены Политбюро, занимавшие посты наркомов, по оценкам исследователей, получали сопоставимые с директорскими суммы. Но значительную часть доходов составляли гонорары. Статья в газете «Правда» или «Известия» оплачивалась по высшей ставке литфонда. Теоретические работы, изданные отдельными книгами, приносили десятки тысяч.
Молотов в поздних беседах упоминал, что гонорары за публикации могли многократно превышать зарплату. Правда, деньги часто оставались на счетах — тратить было особо не на что при закрытом снабжении и казенных дачах.
Конверты в финансовом отделе
После войны система усложнилась. Появился механизм дополнительных выплат через финансовый отдел ЦК. Член Политбюро или секретарь ЦК раз в месяц заходил в специальный кабинет и получал конверт с наличными. Сумма зависела от ранга, но не фиксировалась в общедоступных ведомостях.
В мемуарах партийных работников второго эшелона — тех, кто работал в аппарате ЦК, но не входил в высшее руководство — упоминается практика получения конвертов с суммами, добавлявшимися к основному окладу. Насколько велики были эти выплаты для членов Политбюро, можно только предполагать, опираясь на косвенные свидетельства.
Партийные работники, оставившие воспоминания, описывали систему конвертов как рутинную практику. Деньги выдавали без расписок, учет велся в закрытых ведомостях финансового отдела. После смерти получателя документов обычно не оставалось — если наследники не знали о конвертах, деньги просто переставали выдавать.
Зарплаты при Хрущеве и Брежневе
В хрущевское время произошла реформа оплаты труда, затронувшая и партийных работников. Официальные оклады подняли, система выплат несколько изменилась, но основные принципы сохранились: официальная часть плюс закрытые дополнительные выплаты.
При Брежневе система стабилизировалась. По оценкам исследователей, основанным на воспоминаниях работников аппарата ЦК и косвенных документальных свидетельствах, совокупный денежный доход члена Политбюро мог составлять несколько тысяч рублей в месяц. Средняя зарплата по стране в начале 1970-х была около 120 рублей, к концу десятилетия выросла до 170, так что разрыв между обычным работником и партийной верхушкой исчислялся десятками раз.
Но главное богатство номенклатуры составляли не деньги, а натуральные привилегии. Государственная дача, персональный автомобиль с водителем и охраной, спецполиклиника, спецпайки с продуктами из закрытых распределителей. Все это не требовало денежных расходов.
Что было в спецпайке
Член Политбюро получал продуктовый паек бесплатно или за символическую плату. В него входили мясо высшего качества, деликатесы, импортные товары, которых не было в обычных магазинах. Заказ формировался регулярно, продукты привозили на дом.
Стоимость такого пайка в рыночных ценах могла многократно превышать среднюю зарплату, но партийный работник платил символически или не платил вовсе. Это была форма скрытого дохода, не отраженного ни в каких публичных ведомостях.
Дача, обслуживание которой обходилось государству в значительные суммы, тоже была фактически частью дохода. Член Политбюро не покупал и не строил дачу — ее предоставляли. После ухода с поста дачу формально полагалось вернуть, хотя на практике многие оставались жить на казенных дачах до конца жизни.
Накопления и наследство
Вопрос о том, что происходило с деньгами, заработанными партийной верхушкой, неоднозначен. Тратить большие суммы было сложно — все основное предоставлялось государством. Купить квартиру или дачу было нельзя — их давали по должности. Автомобиль можно было приобрести, но партийному работнику высокого ранга полагалась служебная машина.
Оставалось откладывать деньги на сберкнижку. В публикациях перестроечного времени упоминались случаи, когда после смерти высокопоставленных партийных работников обнаруживались крупные вклады. Эти деньги переходили наследникам, но особой ценности часто не представляли — привилегии со смертью кормильца терялись, а покупательная способность накоплений была ограничена дефицитом.
Были и другие способы конвертации положения. Некоторые партийные руководители, особенно в республиках, использовали свое влияние для устройства родственников на доходные должности, помогали получить квартиры, обеспечивали доступ к дефициту. Это было коррупцией по меркам системы, но достаточно распространенной практикой.
Конец эпохи привилегий
К концу 1980-х система партийных привилегий стала предметом публичной критики. Перестройка сделала возможным открытое обсуждение доходов номенклатуры. Цифры, которые раньше были тайной, попали в прессу — часто в искаженном виде, с преувеличениями и домыслами.
В условиях нарастающего дефицита деньги теряли ценность, а доступ к спецраспределителям становился важнее любых зарплат. Когда в 1991 году система рухнула, оказалось, что накопленные за десятилетия сбережения обесценились вместе с рублем.
Партийная элита потеряла привилегии, но часть сумела конвертировать связи и положение в собственность — предприятия, компании, должности в новых структурах. Те, кто не успел или не захотел, остались с обесцененными вкладами и воспоминаниями о временах, когда конверт в финансовом отделе ЦК был символом стабильности и принадлежности к закрытой элите страны.
Точные цифры зарплат и дополнительных выплат советского руководства до сих пор остаются предметом дискуссий. Часть архивов закрыта, часть утрачена, мемуаристы называют разные суммы. Но общая картина ясна: система строилась не столько на высоких зарплатах, сколько на привилегиях и доступе к благам, недоступным обычным гражданам. Конверты были лишь частью этой системы, причем не самой важной.
