Правовой тупик
Классическое международное право беспощадно. Если Каспий — озеро, его акваторию делят строго поровну между всеми прибрежными странами. Если море — тогда действует Конвенция ООН 1982 года с её территориальными водами, экономическими зонами и правом транзита для чужих военных кораблей.
До распада СССР проблема не стояла так остро. Берега Каспия принадлежали двум хозяевам: Советскому Союзу и Ирану. Ещё в 1921 и 1940 годах они заключили договоры, которые объявили водоём общим и закрытым для всех остальных. На акватории действовала свобода судоходства и рыболовства, кроме десятимильной прибрежной зоны. Вопросов о разделе дна просто не возникало.
Всё рухнуло в 1991 году. Вместо двух стран на берегу оказалось пять. Советско-иранские договорённости формально продолжали действовать, но они не охватывали главного — кому принадлежат гигантские запасы нефти и газа на дне, кто и где может бурить скважины.
Началась двадцатипятилетняя дипломатическая битва.
Компромисс в Актау
12 августа 2018 года в казахстанском Актау лидеры пяти прикаспийских государств подписали Конвенцию о правовом статусе Каспийского моря. Документ, который готовили больше двадцати лет, наконец-то поставил точку в споре.
Итог получился хитрым.
Каспий не стал ни морем, ни озером. Ему присвоили «особый правовой статус». Что это значит на практике?
Каждая страна получила территориальные воды шириной 15 морских миль. Это её полная территория, внешняя граница считается государственной. За ними идут рыболовные зоны — ещё 10 миль, где прибрежное государство обладает исключительным правом на промысел. Остальная акватория остаётся общей, в свободном плавании.
А вот дно и недра — это отдельная песня. Их поделили на национальные секторы по методу срединной линии. Каждая страна получила свой участок шельфа, где может добывать углеводороды, никем не делясь.
И самое важное: на Каспии запрещено присутствие вооружённых сил любых стран, кроме пяти прибрежных.
Это гениальная юридическая конструкция. Дно — как у моря (разделено на секторы). Вода — как у озера (большая часть в общем пользовании). А третьим странам вход закрыт.
Почему России это выгодно?
Для России Каспий — это окно в южные моря без посредников. Признание его обычным озером заставило бы делить всё поровну на пятерых — Иран, кстати, именно этого и добивался. Для Москвы это было неприемлемо. Полноценное море открыло бы доступ в регион военным кораблям НАТО и американским нефтяным корпорациям.
Особый статус стал золотой серединой. Россия получила свой кусок шельфа с нефтью, контроль над судоходством и монополию на военное присутствие. И всё это — не нарушая международных норм, а создав для Каспия нормы собственные.
После ратификации Конвенции российское законодательство пришлось менять. В 2019 году президент подписал закон о её ратификации, а затем началась большая работа по внесению поправок в десятки федеральных актов: от закона «О государственной границе» до Таможенного и Уголовного кодексов. В российском праве появилось понятие «Каспийское море» с особым, ни на что не похожим, режимом.
Вот так солёное озеро, которое по науке должно было стать просто озером, в российской юрисдикции превратилось в море. Не по гидрологии, а по праву. И по большой политике.
