В мемуарах маршала Баграмяна есть эпизод, который многое говорит о характере Сталина — не о том, каким его рисовали официальные портреты, а о человеке, умевшем получать удовольствие от грубой, почти площадной насмешки. Речь идёт о документе, который вождь годами хранил в кармане и зачитывал на застольях. Это было знаменитое «Письмо запорожцев турецкому султану» — текст, известный каждому школьнику по картине Репина, но для Сталина он был не просто историческим курьёзом, а чем-то вроде личного талисмана.
Что именно он читал
Само письмо — это легендарный ответ запорожских казаков османскому султану Мехмеду IV, который в ультимативной форме потребовал от них сдаться. Султан, как известно, перечислял свои титулы: «брат Солнца и Луны», «наместник Бога на земле», «устрашитель и великий защитник христиан» . Казаки ответили в манере, которую сегодня назвали бы «троллингом» высшей пробы. Один из самых мягких фрагментов, который приводят даже осторожные издания, звучит так: «Ты — шайтан турецкий чёрт, проклятого чёрта брат и товарищ, и самого Люцефера секретарь! Какой же ты к чёрту рыцарь, когда голым задом ежа не убьёшь?» . Дальше — только круче.
Оригинал письма, разумеется, не сохранился. То, что читают и цитируют, — это литературная обработка, сложившаяся в народной памяти и закреплённая картиной Репина. Именно самый язвительный вариант и зачитывал Сталин .
Как это выглядело на Ближней даче
Баграмян вспоминал ужин 1942 года. Обстановка была «искусно создана непринуждённая, товарищеская». Тосты — за войска. А потом, когда беседа на минуту стихла, Сталин поднял руку с трубкой, достал из кармана листок, исписанный мелким почерком, и с улыбкой, спрятанной в усах, объявил, что зачитает «весьма актуальный документ» . Далее — цитата, которая и дала заголовок этой статье: «Каждая фраза злого, остроумного, пересыпанного солёными шутками послания вызывала громкий хохот присутствующих» . Смеялся и сам вождь.
По словам Молотова, Сталин носил это письмо с собой годами . Это не была импровизация для одного вечера. Это была привычка.
Зачем вождь читал порнографический текст
Здесь начинается самое интересное. На первый взгляд, картина абсурдна: человек, обладавший абсолютной властью, развлекает подвыпивших маршалов матерной руганью из XVI века. Но если присмотреться, в этом чтении был свой расчёт.
Во-первых, это была демонстрация «свойскости». Сталинские застолья были ритуалом, где вождь проверял соратников: кто как пьёт, кто как реагирует, кто смеётся громче всех. Чтение грубого текста создавало иллюзию равенства, «мужицкой» простоты. Вождь, смеющийся над «голым задом и ежом», был своим в доску — и одновременно напоминал, кто здесь главный.
Во-вторых, это была политическая аллюзия. Закончив чтение, Сталин заявлял, что Гитлер и его приспешники заслуживают такого же презрения и осмеяния, как султан, которому адресовано письмо . А Молотов вспоминал, что иногда Сталин отпускал «солёные» словечки из текста и в адрес английской политики . То есть письмо было универсальным оружием: им можно было бить по любому противнику, меняя только адресата.
В-третьих, это была просто любовь к крепкому словцу. Современники отмечали, что Сталин в узком кругу не стеснялся в выражениях, пел нецензурные частушки, рассказывал «мужицкие» анекдоты . Письмо запорожцев идеально вписывалось в этот репертуар.
Что это говорит о нём
Есть что-то показательное в том, что человек, которого называли «отцом народов» и «великим кормчим», годами хранил в кармане листок с отборной бранью. Это не сочетается с образом полубога, который создавала официальная пропаганда. Зато хорошо сочетается с другим образом — жёсткого, циничного, склонного к грубому юмору грузина, который сделал себя хозяином огромной страны и получал удовольствие от того, что его боятся и одновременно смеются над его шутками.
Письмо запорожцев было для него не просто анекдотом. Это был текст, в котором слабый (казаки, у которых нет ни флота, ни армии, сравнимой с османской) отвечает сильному так, что сильный не находит слов. Сталин, вероятно, видел в этом что-то близкое. Он тоже начинал как человек без ресурсов, бросивший вызов империям. И он тоже умел отвечать так, что собеседник надолго запоминал.
Так что «каждая фраза вызывала смех» — это не просто забавная деталь из мемуаров. Это маленькая дверь в психологию человека, который управлял страной тридцать лет. И дверь эта ведёт не в кабинет с портретами и картами, а в комнату, где за столом сидят подвыпившие маршалы, а вождь с трубкой в руке читает им про «ежа» и «шайтана турецкого», наблюдая, кто смеётся первым.
