История пишется парадными портретами государей и полководцев. Но судьба державы порой решалась в торговых факториях на краю степи и в заложнических камерах чужой столицы — благодаря уму и ловкости людей, чьи имена сегодня знают лишь специалисты. Двое из них разделяют почти два с половиной века. Один помог родиться единой России. Другой спас её от катастрофы, которая отбросила бы страну на сто лет назад. Оба были евреями.
Хозя Кокос: «евреит сей вельми хитер»
Конец XV века. Единое Русское государство только формируется. Иван III, сбрасывая ордынское иго, оказывается между молотом и наковальней: с востока — Большая Орда хана Ахмата, с запада — Великое княжество Литовское под властью Казимира. Союз Литвы и Орды мог раздавить Москву. Нужен был союзник в тылу у обоих врагов. Им стало Крымское ханство, у которого были свои счёты и с Ордой, и с Литвой.
Но кто наладит контакт? Посольский приказ XV века не имел постоянного представительства в Крыму. Нужен был человек, знающий местные интриги, имеющий доступ к ханскому двору и способный вести тонкую игру. Им стал не знатный боярин, а богатый купец из Кафы (нынешней Феодосии) — еврей по имени Хозя Кокос.
Кокос был одним из самых влиятельных торговцев Крыма и пользовался доверием хана Менгли-Гирея ещё до его воцарения. Когда встал вопрос о ханстве, Кокос послал Ивану III своего зятя Исупа с ходатайством о помощи Менгли-Гирею — и получил от великого князя требуемую сумму. В благодарность вступивший на престол хан освободил Кафу от налогов на три года.
Сношения Кокоса с Иваном III начались в 1472 году. Через кафского купца шла секретная дипломатическая переписка с ханом. Кокос снабжал Москву политической информацией, знал, с кем и как говорить. В 1474 году при его посредничестве был заключён союз между Иваном III и Менгли-Гиреем — одно из первых союзных соглашений Московского княжества.
Иван III платил Кокосу щедрыми «поминками» — подарками. В письмах великий князь обращался к нему с необычным почтением: «Да молвите Кокосу жидовину от Великого князя… как еси наперёд того нам служил и добра нашего смотрел, и ты бы и ныне служил нам, а мы, аж даст Бог, хотим тебя жаловати».
Союз с Крымом позволил Ивану III избавиться от ордынского ига: в 1480 году, когда Ахмат двинулся на Москву, Менгли-Гирей ударил по тылам Орды, и Стояние на Угре завершилось в пользу Руси. Более того, крымские орды регулярно разоряли литовские земли, не позволяя Казимиру бросить все силы против Москвы. Союз просуществовал до самой смерти Ивана III в 1505 году.
Чем грозил враждебный Крым, показал 1571 год, когда хан Девлет-Гирей сжёг Москву. Если бы такое случилось на век раньше, при Иване III, молодое государство могло бы не выстоять. Кокос своей дипломатией уберёг Россию от этой катастрофы.
Купец делал и другое. Он содействовал русским купцам в Крыму, добивался для них привилегий, освобождал пленных — в том числе дьяка Фёдора Курицына. Когда Менгли-Гирей награбил православные святыни из Киево-Печерского монастыря, Кокос выкупил их на свои деньги и отправил в Москву. Иван III доверял ему и деликатные личные дела — например, поручил сосватать дочь мангупского князя за наследника престола.
Кокос так ни разу и не побывал в Москве. Дружба еврейского купца и русского государя, продолжавшаяся всю их жизнь, так и не увенчалась встречей.
Пётр Шафиров: заложник, спасший империю
Пётр Павлович Шафиров родился в 1669 году в Смоленске. Его дед — еврей Шафир из оршанской общины — принял православие после взятия Смоленска русскими войсками в 1654 году, получив имя Павел. Сын Павла тоже знал несколько языков и устроился переводчиком в Посольский приказ. Туда же попал и внук Шафира — Пётр.
Карьера Шафирова при Петре I напоминает сказку. По легенде, молодой царь зашёл в лавку, где работал Пётр, разговорился и обнаружил, что продавец владеет немецким, польским и французским. «Ибо де ты мне надобен», — якобы сказал Пётр. Так или иначе, Шафиров вошёл в состав Великого посольства 1697 года, затем участвовал в переговорах с Данией, Польшей, Пруссией, Францией. В 1709 году стал вице-канцлером.
Но его звёздный час пробил в июле 1711 года.
Прутский поход обернулся катастрофой. Тридцативосьмитысячная русская армия была окружена стотысячным турецким войском и тридцатью тысячами крымских татар. Пётр I готов был на всё: отдать туркам Азов, шведам — Лифляндию и Эстляндию, уступить Псков в обмен на сохранение Ингрии.
Переговоры было поручено вести Шафирову. И он выторговал почти чудо. Условия оказались несравнимо легче тех, на которые соглашался царь. Россия возвращала Турции Азов, разрушала несколько южных крепостей и обязалась не вмешиваться в польские дела. Но армия уходила свободно — с оружием, знамёнами и багажом. Шведскому королю Карлу XII, находившемуся в турецком лагере и требовавшему расторгнуть договор, визирь ответил: «Ты уже их испытал, и мы их знаем. Коли хочешь, нападай на них со своими людьми, а мы заключённого мира не нарушим».
Цена спасения была высокой. Шафиров и сын фельдмаршала Шереметева остались в Турции заложниками — до исполнения условий договора. Два года Шафиров провёл в Константинополе. Чтобы выплатить туркам оговоренные суммы и обеспечить собственное освобождение, он занимал деньги у местных евреев, выдавая векселя от имени русского правительства. Именно принадлежность к диаспоре позволила ему собрать нужные средства — задача почти невыполнимая для кого-либо другого.
В 1713 году, после заключения Адрианопольского мира, Шафиров вернулся в Россию. Но его дальнейшая судьба была неровной. В 1723 году из-за конфликта с Меншиковым его приговорили к смертной казни за взяточничество. Топор палача уже вонзился в плаху рядом с его шеей, когда огласили помилование — замену казни ссылкой. После смерти Петра I Шафиров был возвращён ко двору и вновь занялся дипломатией: заключил Рештский договор с Персией, участвовал в торговых переговорах с Англицией.
Именно Шафиров первым ввёл в русский литературный обиход слово «патриот», определив его как «Отечества сын».
Что было бы без них
Если убрать Хозю Кокоса из уравнения, московско-крымский союз мог не состояться или затянуться на годы. Без крымского тыла Иван III не рискнул бы на Стояние на Угре, а без устранения ордынской угрозы — не взялся бы за собирание русских земель. Россия как единое государство могла просто не возникнуть.
Если убрать Шафирова из Прутского похода, Пётр I мог попасть в плен. Шведы вернули бы себе Балтику, турки — Приазовье. Северная война была бы проиграна. Петербурга, флота, статуса империи — всего этого не было бы. Россию отбросило бы на столетие назад.
Двое евреев, разделённых двумястами сорока годами, на разных концах имперской истории сделали одно и то же: в момент, когда государство стояло на грани, они использовали свои связи, знания и талант переговорщика, чтобы спасти его. Один — в караван-сарае Кафы. Другой — в шатре турецкого визиря на берегах Прута.
