В школьном учебнике это звучит просто: в XIII веке на Русь пришли монголо-татары, разорили города, установили иго. Но чем дальше историки отходят от советских схем, тем очевиднее становится: за словом «монголо-татары» скрывается не единый народ, а скорее обозначение пёстрой военно-политической коалиции, в которой собственно монголов было меньшинство. Археология и антропология последних десятилетий только усложняют картину. Разбираемся, кем на самом деле были те, кто сжёг Ярославль и поставил русских князей в зависимость от Сарая.
Что говорили сами завоеватели
Первое, что нужно понять: «монголо-татары» — это не самоназвание. Это ярлык, придуманный теми, кто наблюдал нашествие со стороны. Русские летописцы в первых записях честно признавались в неведении: «Приидоша языцы незнаеми, безбожнии агаряне, их же никто добре весть, кто суть, откуда изъидоша, и что язык их, коего племени и что вера их. Зовутся бо татаре, кланяются солнцу, и луне и огню. Нецы зовутся таурмени, ини зовутся кумане, инии монги» . Летописец перечисляет сразу несколько названий и не уверен, какое из них правильное.
Персидский историк Рашид ад-Дин, служивший монгольским ильханам и знавший тему изнутри, писал ещё яснее: «Многие роды поставляли величие и достоинство в том, что относили себя к татарам и стали известны под их именем… потомки же этих родов возомнили себя издревле носящими это имя, чего в действительности не было» . Иными словами, уже в Средневековье «татарами» называли не этнос, а политическую принадлежность. Быть татарином означало быть частью империи Чингисхана и его наследников — независимо от языка и происхождения.
Армия, которая была интернациональной
Кто же тогда шёл в первых рядах? Современный исследователь Владимир Егоров, опираясь на археологические данные, отмечал: собственно монголов в Золотой Орде осталось сравнительно немного. Подавляющее большинство вернулось в Центральную Азию после завоеваний 1242 года. Оставшиеся представляли в основном аристократическую верхушку, избегавшую смешения с другими слоями населения. А основную массу жителей Орды составляли кипчаки — половцы, жившие в этих степях до прихода монголов .
Уже в XIV веке, по свидетельству арабского современника, завоеватели «почти полностью растворились в кипчакской среде, утратив свой язык и алфавит». «Они смешались и породнились с ними (кипчаками), и земля одержала верх над природными и расовыми качествами их, и все они стали точно кипчаками, как будто они одного с ними рода» . Это не означает, что монголов не было вовсе. Это означает, что к моменту, когда Орда стала государством с столицей в Сарае, её население говорило на тюркском языке и в массе своей не имело ничего общего с монголами Чингисхана.
Что говорит археология о жертвах
Самые впечатляющие свидетельства последних лет связаны не с происхождением завоевателей, а с тем, что они сделали. Институт археологии РАН исследовал массовые захоронения в Ярославле, датированные февралём 1238 года. На месте девяти разрушенных построек начала XIII века найдены коллективные санитарные погребения — около 300 человек, включая женщин и детей, погибших от множественных колотых и рубленых ран. Люди были похоронены через несколько месяцев после гибели, что говорит об отсутствии жизни в городе всё это время . Это первые столь масштабные братские захоронения жертв нашествия, зафиксированные археологически.
Палеогенетики пошли дальше. Анализ ДНК из зубной пульпы показал: у одной из погибших женщин был столбняк — вероятно, следствие раны, полученной при обороне. У шести из одиннадцати погребённых обнаружились возбудители заболеваний пародонта. А полногеномный анализ пяти мужчин выявил 65 клинически значимых мутаций, включая варианты, ведущие к глухоте, слепоте и иммунодефициту. Исследователи связывают высокую концентрацию таких вариантов с близкородственными браками в верхушке общества . За крепостными стенами жили не просто богатые люди — они несли тяжёлый генетический груз.
Проблема термина
Сам термин «монголо-татарское иго», как отмечают исследователи, пришёл в российскую науку из западноевропейской литературы. Впервые его концептуально употребил немецкий историограф Христиан Крузе в 1817 году — через два года после того, как русская армия вошла в Париж. Книга была переведена на русский только в середине XIX века, и с тех пор термин закрепился в учебниках . До этого русские источники говорили просто о «татарах» или «Орде», не вкладывая в это этнического смысла.
Это не значит, что нашествия не было. Оно было, и археология Ярославля подтверждает его катастрофический характер. Но оно не было столкновением двух чистых этносов — русских и монголов. Это было столкновение с имперской машиной, собранной из десятков народов, где монголы составляли командный состав, тюрки — основную массу войска, а «татарами» называли всех подряд.
Что остаётся после
Если отбросить и советские штампы, и романтические теории о «евразийском симбиозе», остаётся трезвая картина. «Монголо-татары» — это не народ. Это армия и государство, созданные монгольской династией, но наполненные тюркским, финно-угорским, кавказским и славянским населением. К XIV веку те, кого русские летописи называли татарами, говорили по-кипчакски, исповедовали ислам и генетически мало отличались от половцев, живших в этих степях за столетия до Батыя.
Нашествие было реальным и страшным. Ярославские братские могилы — не выдумка. Но назвать его «монгольским» можно лишь с той же долей условности, с какой Наполеоновские войны называют «французскими», хотя в армии Наполеона шли немцы, поляки, итальянцы и голландцы. История не делится на чистые этносы. Она делится на тех, кто шёл, и тех, кто остался лежать в санитарных ямах. И в XIII веке под Ярославлем лежали русские, а шли — интернациональные.
